Литературный оверлок. Выпуск №1 / 2018

Лара Михайловна не могла без людей и в её большом доме всё время кто-то был. Она так и говорила, не скрываясь, что без людей на неё находит тоска. Без людей всё кажется бессмысленным. Я никогда не обращала внимания на эти слова и не говорила с ней об этом. Мне было позволено привозить с собой друзей и знакомить с городом – с горами и полями. Здесь иногда я открывалась им, хотя тоже вслепую и, может быть, лишь на пару мгновений – чтобы не обидели. С ней же всегда общалась через презерватив – кивая головой. Потому что просто так, как есть, ничего не даётся.

Так, как есть, никто не полюбит маленькую некрасивую девочку.

Лара Михайловна рассказала, что у неё был микроинсульт. Она попросила у меня как у журналиста – и я передёрнулась – помочь в оформлении школьной газеты. Она не знала, что я ушла с работы. Пока он делал чай, я забивала в колонки сказки Лары Михайловны, подписанные именами школьников. В составе редакции была куча фамилий, но я знала, что почти всё пишет она сама. Несколько лет назад почти всё писала я.

Писала, что просили. Или то, что видела. И – совсем немного – что хотела. Думала, что дальше всё как-то само собой перемениться – видимо, должно было перемениться без моего участия. Как можно безболезненнее.

Недавно Лара Михайловна написала заметку в местную газету о моей встрече со школьниками. «Путь к успеху». Бабули читали и плакали. Они думали и думают – я делаю то, что хочу. Они надеются. Мне теперь было странно не представлять собой функцию, странно быть никем, не оправдывать ничьих надежд, ничего не делать и находиться здесь.

«Напиши советы юным журналистам», – сказала Лара Михайловна. Я встала в ступор, как будто написать нужно было руководство по использованию ядерного реактора.

«Может быть, завтра утром я ещё поправлю колонки? Тексты посмотрю». Газета выглядела жалко. И абсолютно не имела смысла.

«Всё, уже распечатывать пора, нет времени править».

«Зачем тогда вообще делать? Ради чего?» – подумала я. Не сказала.

Написала что-то про мечту.

Про ненавязанную никем мечту. «Я с тобой не согласна. Если бы я не навязывала газету – разве стала бы ты ей заниматься?» Ещё один ступор. Я не помнила. Не помнила по-настоящему, хотела ли заниматься этим или взялась за газету, чтобы доказать, что вот эта тень, бродящая по коридорам чего-то стоит. «Помните, вы рассказывали о мальчике из начальных классов, который хочет быть сварщиком, потому что родители сказали, что они лопатой деньги гребут. Я об этом».