Легкий мир

И Игорь – князь, в награду воеводе,

За прикрепленный, Уличей – удел,

Дань от Древлян, Свенельду – повелел,

И речь завел, о скором их походе.

Да, други, мир подписан мной,

Но нет покоя, велика тревога,

Уж слишком алчен враг наш – кочевой,

И в степи их, для нас лежит – дорога.

Ковер ковыльный треплет ветерок,

Резвилось солнце, алою зарей,

На холм влетел, дружин – дозорный полк,

Сверкая латами меж небом, и землей.

В глазах у ратников задор и огонек,

Который год в степи гоняют печенега,

Да, вот уже и день тот не далек,

Когда в края родные тронутся, до снега.

В кровавых схватках враг отброшен на Дунай,

Рубили всех, кого в степи встречали,

Тогда каганы печенегов обещали,

Два поколения не трогать Русский край.

И витязи, под труб победных – «вой»,

Рядами строгими, отправились домой.

Роман, правитель Византии, полагал,

Олега смерть договоренность прерывала,

И дань возить в обязанность – пропала,

На то, что Киев град – претендовал.

Что, с печенегами воюет Игорь – князь,

Его забота степь, не Византия,

Холодные ночлеги в поле, грязь,

Костры, дозоры, стычки боевые,

Роман меж тем, Болгар предупредил,

Собрал войска, для скорого сражения,

И, чтобы не изведать поражения,

Оружием новым воинство снабдил.

Болгары же, увидев руссов – рать,

Должны – бегом, Роману рассказать.

Пока дружины гнали печенега,

По бесконечно-нескончаемой степи,

Князь Игорь, в Киеве, отстраивал лодьи,

Готовя их в Константинополь, для «набега».

Он понимал, что Византию надо брать,

Что дань она сама платить не будет

И договора пункты, быстро позабудет,

И, что не даст купцам славянским – торговать.

Пусть ратных сил, ему в поход, нужно не мало,

Но время есть, собрать войска, и обучить,

Скопить припасы, всех вооружить,

Дождавшись воинство, из степи, для начала.

Лодьи заполнили излучины Днепра,

Сверкали латы княжеской дружины,

В поход, славянские, отправились – мужчины,

Представить мощь – врагу, меча, и топора.

И рати двинулись вдоль берега реки,

За ними следом флот, под парусами,

С десяток тысяч лодей, над волнами,

Которых провожали старики.

Вечерний берег пуст, тиха морская гладь,

Лишь плеск волны, от весельного хода,

Уже немного, до Босфорского прохода,

До Иерона, уж поди – рукой подать.