Что сказал Бенедикто. Часть 1

– Не возражаете, если я все-таки взгляну?

Против этого ни один государственный клерк возразить не посмеет, потому что бумажки есть бумажки, это святое, их нужно проверять, иметь, хранить, то есть уважать.

– Конечно, можете присесть.

Аланд сел в кресло, он умел обозначить свое место в пространстве. Советник сам опускается на угол стула, словно не он тут хозяин. «Вот и повиси на своем геморрое».

– Хорошо, что взглянул, – сообщил Аланд, изображая великодушие и снисхождение. – Это не вы заполняли?

– Нет, я такими вещами не занимаюсь, господин Аланд, это делопроизводители.

Что-то не так?

– Ну, если с вашей точки зрения мне вчера исполнилось 89 лет, то, конечно, придраться не к чему. На границе мне придется клеить фальшивую седую бороду, чтобы соответствовать этим документам.

– Быть не может! – советник Хорн с ужасом смотрит в документы.

Там, конечно, этого не написано, но он увидит именно это.

– Убедились?

– Какая досадная оплошность… Господин Аланд, вы не могли бы прийти завтра? Мне очень неловко…

– Я просмотрю и остальное, чтоб завтра еще чего-нибудь нового не узнать о себе.

– Конечно… Может быть, чаю?

– Лучше кофе. Ваша жена играет на фортепиано? Хорошая пианистка.

– Да, если вам мешает, я попрошу ее прерваться.

– Не надо, я люблю музыку, особенно в хорошем исполнении.

– Тогда, может, пройдете в гостиную, пока приготовят кофе?

– Охотно.

– Я все улажу, господин Аланд. Я провожу вас и, пока вы пьете кофе, все улажу.

Или скажу вам, когда вам зайти… Такая нелепость! Такая досада!..

– Печатаете документы прямо дома?

Это шутка. Хорн улыбается – как поймал подачу, только что рапорт не составил, что шутка понята.

– Не провожайте, я слышу, откуда доносится музыка, и постараюсь не отвлечь вашу супругу, посижу, послушаю.

Аланд бесшумно приоткрыл дверь, вошел, остался стоять спиной к дверям, смотрит на ее сильные руки, на ее сильное чувство в игре. Да она просто хороша. «Ну, теперь-то ты обернешься, дорогая?»

Не оборачивается.

Просто опустила с клавиатуры руки и, спиной сидя к дверям, говорит голосом чуть низковатым, но очень приятным для слуха:

– Кто вас научил входить без стука?

– Я бы постучал, когда вы закончили играть.

– Я закончила.

– Жаль, я так хотел послушать. Но тук-тук! Вы позволите мне войти?

– После того, как вы уже вошли, это трудно, разве что вытолкать вас сначала.

– Мне это было бы особенно приятно.