Что сказал Бенедикто. Часть 2

Гейнц растерялся.

– Прошу прощения, господин генерал, не знал, что у вас совещание высшего офицерского состава. Что же вы Карла не позвали?

– Хочешь зайти, заходи, – предложил Абель.

– Не хочу. Карл у себя?

– Гейнц, – сказал Аланд, – с Карлом все в порядке.

– Гейнц, – почти копируя интонацию Аланда, сказал Абель, – я тебе подарок привез. Копии старинных музыкальных текстов, в монастырях нашел, об этих рукописях мало кто на свете знает.

Гейнц промолчал. Абель искуситель. Вопрос Гейнца в Корпусе звучал как Путь музыки, и Гейнц много лет писал огромный, подробный труд об истории развития музыки, по разным культурам, эпохам, анализировал музыкальные тексты разных эпох – это исследование было главной его отрадой.

Он и сам поездил по монастырям, порылся в нотных библиотеках Европы, но восточная музыка – особый интерес, информации по нему у Гейнца меньше всего.

Абель улыбался так, словно ничего не произошло, Гейнц пошел к Клемпереру.

Карл сидел за роялем и гонял пассажи поврежденной рукой, гора упала с плеч, рука Карла в порядке.

– Смотрю, Гейнц, даже не мешает, не пойму, почему сначала было так больно.

Гейнц по стенке съехал на пол и остался с блаженной улыбкой сидеть на полу.

– Слава Богу, Карл, там у Аланда малый совет.

– Пусть договорятся. Абель руку мне привел в порядок минут за десять, смеется, улыбается, как в раю. Я на него и рассердиться не смог. Вебер успокоился?

– Мы с ним поболтали, вроде бы успокоился.

– Гейнц, но рука, как играла, так и играет, даже какой-то зуд приятный по руке, как малое электричество.

– Дай руку, – Гейнц, не вставая, протянул свою.

Карл подошел, протянул руку.

– Да, хорошая рука.

– Абель сыграл сумасшедшего. Все хотели порадоваться – всех взбесил. Ну его, Гейнц, он всегда был странный, но не до такой степени, конечно.

– Сказал, что он мне копии каких-то древних музыкальных рукописей привез, а я его убить шел за тебя.

– Сам разберусь.

Знаешь, по-моему, он болен, у него руки похудели. Может, он потому и стенкой закрылся, так ему с моей массой не совладать, даже неудобно. Не скажет, конечно.

– Фенриху тоже что-то такое показалось.

– Ты помнишь, чтобы у Абеля были ледяные руки? Ему и лед доставать не надо, не холодные, Гейнц, ледяные, и белые, как снег. Он меня склеил, приобнял, чтобы к двери – и на выход, а от него холод идет.

– Вымотался с дороги, отоспится – согреется.