Воспитание чувств

Я терпел две перемены, а на третьей взял Шумака двумя пальцами за отворот пиджака:

– Пойдем, поговорим.

– Пойдём.

Не скажу, что он ни грамма не боялся – тоска в глазах выдавала его смятение, но он держался.

– Что у тебя с Шатровой? – спрашиваю.

Он был выше и крупней меня. Начни с ним поединок, я не смог бы предсказать его исход. Но я был местным, и у меня был статус. Мне не обязательно махать кулаками, чтобы испортить ему жизнь – достаточно шепнуть пару слов увельским хулиганам, и они с большим для себя удовольствием лишили бы парня не только карманных денег, но и тех припасов, привезённых им из дома для недельного существования.

Они могли его так прижать, что поставили бы под сомнение честолюбивые мечты получить аттестат о среднем образовании. Он это знал и, изо всех сил сохраняя твёрдость духа, смотрел в мои глаза.

– Тебе-то что?

– Да так, ничего, счастья пожелать хотел.

Всё, борьбу за Нину я проиграл. Смотрел на неё на уроках и томился вдруг нахлынувшими чувствами – оказывается, я её очень сильно люблю.

Так люблю, что сама жизнь без неё стала не в радость. Весь сентябрь я страдал. Потом….

Потом пришло новое увлечение.

О наших суровых нравах в классе я уже рассказывал. Девушкам не иметь своего парня было ни только не престижно, но и опасно – бесхозных тискали каждый день, тискали все, кому не лень. И девчонки, кому противны были похотливые руки и сопливые губы, пускались на всякие ухищрения, чтобы их избежать.

На самой первой школьной линейке ещё в девятом классе ко мне подошла высокая девушка в очках.

– Ты – Толя Агарков? Я буду учиться в вашем классе, и сидеть с тобой за одной партой.

Девушку звали Валя Садчикова. Она была отличницей. Причём этот статус давался ей ценой невероятных усилий. У нас имелась своя отличница – Надя Ухабова, но у этой хоть какие-то проблески способностей присутствовали. Садчикова была стопроцентной зубрилкой. Каждая минута пребывания в школе посвящена была одной цели – получить пятёрку по предмету.

Она пожелала сидеть со мной, так как наслышана была о моих математических дарованиях. Она ненавидела перемены – когда класс покидал преподаватель, и вступали в силу суровые законы школьной действительности. Валя засыпала меня вопросами, и пока я трудился над их ответами, она пристраивала голову на моё плечо, или руку на мою спину, или тёрлась бедром о мою коленку. Другими словами – демонстрировала всем какую-то существующую между нами близость.