Большая зона. Книга 2. Ироническая проза

В кабаре «Трокадеро» жгучий испанец-официант – воплощение вежливости, никак не мог взять в толк: почему трое клиентов пытаются заказать на всю «железку», а двое других заказчиков, потрясая деньгами, дескать, слушай тех, кто платит! – урезают заказ до минимума!

Но, как говорят у нас, в России, – первая бутылка – ну очень дорогая, а все последующие – не стоят ничего! Вначале заказывали, как все – рюмками, а закончили – бутылками! Добрались на борт только к утру, и это – благодаря присутствию на мероприятии» «куратора»…и с его высочайшего позволения…

В противном случае, – виза могла обернуться «ризой», т.

е. – закрытием «семафора»…

Миша Гимпельман влетел в лазарет, когда уже все были в сборе, со словами: «Не стая воронов слеталась, на кучу тлеющих костей, то шайка удалых сбиралась…» – И, приставив ребром ладонь к губам пояснил кому-то: «Пушкин, Разбойники.» И ко всем: «Ну, что, разбойнички, приступим? Я смотрю, вы тут уже начадили! «Кури больше – партнер дуреет!» Так, что ли?

Миша Гимпельман, старший рефмеханик, был всегда душой кампании.

Никто и никогда не видел Мишу, удрученным проблемами, а они у него, естественно, были. И тогда, внешне Миша обозначал свое состояние так: сложенные пальцы рук и слегка наморщенный лоб… Но губы его несли очередную остроту, в диссонанс с его внешним обеспокоенным видом.

Понимал Мишу с полуслова только Владимир Касаткин. Они были давние друзья и даже внешне походили друг на друга. Оба были рослые, под два метра, оба – косая сажень в плечах и оба всегда с доброжеклательными лицами – большая редкость в те, «совковые», времена.

Тогда у всех на лицах была или вселенская озабоченность, или тихоокеанская лень…

В три часа ночи доктор Женя Коган развел руками: «Больше ничем помочь не могу! Осталось только самое необходимое!» На соседней кровати, привалившись к спинке, еле живая, полусонная медсестра прикончила откупоривать вторую сотню пузырьков «настойка боярышника» и «муравьиный спирт» и шептала доктору, чтобы её отпустили спать.

«Ну что за женщины на судне, не на кого положиться!» – резюмировал Миша, пока доктор утешал медсестру.

Заход в Кейптаун облегчения «разбойникам», как назвал преферансистов Миша, не принес: увольнения с рейдовой стоянки не было из-за «трудных» отношений с ЮАР..

Две баржи привезли гору овощей и фруктов для китобойной флотилии и «представительский» заказ капитану. И… пошли дальше, полюбовались Кейптауном в бинокль.