Сказы Зеркал

Берта собирается уехать из города за манящей на горизонте мечтой и тоже идёт по площади. Старуха жуёт сегодня последний раз вставными зубами булку, запивая её стаканом молока. Виньо (от имени Альвин он избавился) возвращается домой. Думая возобновить прерванную жизнь и постараться выбросить из головы прекрасные губительные иллюзии. Но своего дома он не обнаружил, как и трёх своих сестёр. Больше некому отражать их жизнь. И они все исчезли. Реальность подстроила всё верно, исказив то, что казалось бы искажать не стоит.

Нет ничего реальнее реальности.

Нет ничего иллюзорнее реальности.

Марта идёт с руками, перевязанными бинтами, по площади, наблюдая, как люди снуют из стороны в сторону, каждый со своими мечтами и желаниями. У неё не появилось новых целей, но жизнь она ощущала особенно остро здесь и сейчас, видя, как толпа бесконечно сменяющих друг друга людей проходит перед её глазами. Она села на скамейке, решив ещё немного окунуться в состояние одномоментности, случайности и неповторимости.

Она ощущала вкус каждой секунды своей жизни, которая соприкасалась сейчас и с другими людьми. Дворники медленно взмахивают мётлами, убирая осколки прошлого с серых плит площади. У прохожего падает из кармана носовой платок на землю. С земли взлетает стая белых птиц, отражая крыльями свет нового дня. К Марте подсаживается мужчина и угощает её сигариллой. Марта, улыбаясь, курит.

Кто-то подбегает к пареньку с газетой подмышкой и начинает резать его живот двумя тупыми ударами ножа.

Люди плавно парят, почти не касаясь звенящего воздуха. Крик, короткий, но острый, как всепрощающая боль, разбивается по площади и исчезает.

Пасмурное Небо

Он сидел в своей зашторенной наглухо комнате и играл мелодию на гитаре. Он всегда играл. В последние полгода – особенно часто. Он побледнел и сильно похудел, туберкулёз уже давно запустил свои корни в его лёгких, и поэтому он больше не пел. Слишком тяжело напрягать связки, когда постоянно к горлу тянется невидимая, но жестокая и сильная рука удушливого кашля.

Пот выступил на его прохладном лбу, кажется, сегодня – длится вечно…

Это была середина февраля, дворники за окном счищали с асфальта снег, небо же никто не расчищал, и поэтому оно нахмуривалось шершавыми сизыми складками. Оно было пасмурным. И только к ночи исчезали последние признаки мрачного дня – и ткань неба становилась чёрной.