Возвращение блудного сына

А дальше – ночь, пещера, на стенах всполохи огня от костра, в объятьях у меня женщина в набедренной повязке, наши страстные поцелуи, ладони мои на её голых грудях…. И приплыли….

Ну, конечно же, это был Абузар. Поздним вечером, когда сизый язык тумана уже подтянулся к подворью с реки, он возник на пороге, нарисовавшись в дверном проёме широченными буграми плеч и большой косматой головой.

– Оклемался, субчик-голубчик?

– Здравствуйте, дедушка Абузар.

Хозяин помолчал, задумчиво поскрёб бороду, глубоко вздохнул большим носом, будто инспектируя мой запах, а потом шумно выдохнул.

Снова заговорил.

– Ну, видать, и вправду оклемался. Чего припёрся такую даль? Не лень было ноги бить? Видать, покоя не даёт Емелькин клад. Да нет его – я пошутил. Коли оклемался да выспался, вставай, паужнать будем. А с утречка направляйся-ка назад, откудова пришёл.

– Да голый я. Где одежда моя? – сказал и решил сознаться. – Тут, дедушка, такое дело – обтрухался я.

Абузар усмехнулся:

– Бабы снятся? Знамо – возраст.

Простынь собери. Одеяло-то сухо? Сейчас одежонку принесу – жена постирала.

– Простынь я сам состирну.

– Не мужицкое это дело.

– Да мне не в тягость.

– Сказал, не суетись.

Ушёл, бурча что-то под нос. Я сел на кровати, дожидаясь одежды. По виду Абузар был похож на Деда Мороза с новогодней открытки – широченная борода (правда, чёрная, с проседью), красный нос и насмешливый взгляд затаённых глаз под густыми бровями. Искорки, которые иногда в них вспыхивали, намекали на то, что он знает что-то, недоступное другим.

Например, про «Емелькин» кладе.

Самая бредовая идея, которая могла прийти мне в голову, это попытаться уговорить Абузара, указать мне место, где запрятаны сокровища Пугачёва. Они, может быть, ему и не нужны совсем, а мне-то бы ой как пригодились. На добрые дела, конечно, ведь я – хороший человек. Так считает мой отец, я сам и некоторые окружающие.

Ужинать за стол сели втроём – Абузар, жена его Лукерья, и я.

Хлебая деревянной ложкой щи, хозяин куда более приветливей, чем прежде, спросил:

– Виниться думаешь?

Виниться – в смысле рассказывать… Ну что ж, я рассказал всё без утайки. Про драку на вокзале и бандюков. Что бежал сюда в надежде найти другой мир и укрыться в нём. Дальше не помню…. Но, кажется, я в нём был…

– По-старому, – сказал Абузар совершенно спокойно, – всыпать бы тебе розг штук этак сто.

Я и не нашёлся, что сказать.