Горячие Штучки

Донна

Донна позвонила в воскресенье с предложением прогуляться в парке. Донна- ровесница моей маме, ей за шестьдесят, и если моя мама в России лет этак десять, как уже на пенсии, то Донна здесь, в Торонто пока о пенсии только мечтает. По закону на пенсию женщины здесь выходят в шестьдесят пять лет. Она уже всё спланировала- как выйдет она на пенсию, и переедут они с мужем в провинцию, поселятся в маленьком, скромном домике, и кредит за него будет совсем небольшим, так лет на десять всего.

У Донны расчитано понедельно сколько ей ещё до пенсии осталось. На пенсии они, как Донна планирует, будут путешествовать и много ходить пешком-это для здоровья полезно очень.

Донна в хорошей форме, всю жизнь проработала медсестрой, в молодости ездила даже в Африку на несколько лет помогать, спасать, просвещать. Правда в последствии разочаровалась, так как ничего в Африке не изменилось, как они ни старались. Еле они оттуда с мужем ноги унесли, но любой опыт, пусть даже отрицательный ценен сам по себе, философски замечает она.

Донна- очень хороший профессионал, ответственный и трудолюбивый человек. Ей до всего есть дело, она активна, инициативна и принципиальна. Муж её- очень тихий, интеллигентный человек, преподавал всю жизнь в университете.

Поболтав с минуту о том о сём-погоде, ценах и мировой политике, Донна неизменно возвращается к своей излюбленной теме-отношениях с дочерью. Они, как она считает, из ряда вон.

Дочь она критикует безжалостно, в детстве таскала её по психоаналитикам, но упрямая девчонка выстояла и сбежала от мамы. Теперь она держит оборону и защищает свой мир как может, но Донна тоже не промах, воспитанием внучек занялась вплотную, а дочь, занятая собственной карьерой, потихоньку сдаёт позиции.

Обычно начав говорить о дочери, Донна уже не в состоянии переключиться на другой предмет разговора, но сегодня сама вдруг неожиданно меняет тему.

– Сэмми болен, – говорит она

– Видимо придётся мне работать ещё по крайней мере три года, а не год, как я надеялась.

– Надеюсь ничего серьёзного, – иммитируя её же спокойный тон, спрашиваю я.

– Рак предстательной, -обыденно говорит она, -стадии нехорошая, но надежда есть.

– Так некстати- замечает она с досадой.

И пускается в долгие, подробные, с цифрами размышления о том, как им придётся урезать и без того скромный бюджет.