Лиловый рай. Роман. Том первый

Кухонные посиделки способствовали общению, порождали долгие разговоры на самые различные темы – от житейских философствований, если на кухне дежурила Тереса, до последних городских сплетен при Инесе – и были любимым времяпрепровождением для всех обитателей поместья, от самого Гонсало до старшего сына поварихи Сэльмы, восьмилетнего Хосито.

Хесус заглянул на кухню в момент, когда Тереса выговаривала Сэльме за то, что та наотрез отказывалась отдавать троих своих детей в школу.

– Где это видано в наше время, чтобы детей не учить грамоте, дурья твоя голова? – говорила Тереса.

 – Они вырастут и не скажут тебе спасибо, и не надейся. Они скажут иначе. «Что это у нас за мамасита такая, если она даже в школу не захотела нас отдавать»? Как же ты им в глаза посмотришь, бесстыжая?

Сэльма делала вид, что внимательно слушает Тересу, но её взгляд был пустым и обращённым внутрь. Монолог Тересы она использовала для того, чтобы хорошенько подумать о своём бродяге-муже, уже седьмой месяц не кажущим носа в поместье.

«Пьяница и бездельник, клянусь Пресвятой Девой, – думала Сэльма, сокрушённо покачивая головой с плохо прокрашенными волосами в такт произносимым Тересой словам. – Даже не позвонил ни разу. А когда я ему звоню – врёт всё время, что заботится о нас, а сам, наверное, с очередной шлюхой мутит. Опять угодит в кутузку, и носи потом туда передачи. Нипочём не понесу, и пусть сдохнет там, кобель бесстыжий!»

В этот момент хлопнула и без того вечно приоткрытая боковая дверь, и Хесус, сморщив по привычке подвижное лицо, втолкнул в кухню Майкла.

– Это кто? – выдержав большую паузу, выдохнула Тереса.

– Майкл Уистли, мэм, – ответил за Хесуса Майкл и слабо улыбнулся.

III

Облака пара дыбились вокруг них, затапливал до кончиков волос влажный воздух, гулко отдавались по углам женские возгласы. В большой старой купальне, отделанной кое-где покорябанной, но идеально чистой плиткой, Тереса с двумя служанками отмывала Майкла.

Перед купанием он спокойно позволил девушкам раздеть себя, но ни за что не отдал бутылку с водой.

Одна из служанок, разбитная и бойкая на язык Гуаделупе, попыталась вырвать бутылку силой, но Майкл своё сокровище так и не отдал.

– А иди ты, чёрт бродячий, прямиком в ад! – в сердцах воскликнула проигравшая схватку Гуаделупе и тут же осеклась, заметив, что Тереса, хлопотавшая до этого возле большого корыта из-за отсутствия доверия «ко всяким современным штучкам», как она называла душевые кабины, направляется к ним.