Лиловый рай. Роман. Том первый

Вот и у тебя в роли обожествлённой энергии выступает ангел, а твоя мечта о нём – это акт вознесения твоей энергии от низшего к высшему, акт связи через сексуальное с возвышенным. Ты же не мечтал об ангеле в шесть лет? И даже в семь и в восемь не мечтал, ведь так?

– Да. Я стал мечтать встретить его позже. Лет в десять примерно впервые вспомнил тот сон и его вспомнил. Потом забыл, а потом, через год-два, опять вспомнил.

– А мечта оформилась примерно лет в четырнадцать, так?

– Ну… примерно так, да.

– Вот. Четырнадцать – разгар пубертатного возраста.

И мечты об ангеле в образе мальчика вполне естественны. И в них нет ничего постыдного. Другое дело, что ты зациклился на идее найти его, хотя даже это можно объяснить. Ангел из твоего сна воплощает детскую травму, а желание найти его – сублимированное желание освободиться от неё, вот и всё.

– То есть я не псих?

– Все мы немного психи, – засмеялся Джанни.

– И не хренов гомик?

– Нет-нет, не переживай, – продолжил смеяться Джанни. – Ты всего лишь творческая личность.

Но от идеи найти ангела откажись. Нет смысла искать то, чего нет. Реально, это вредная идея, поверь мне, Стив.

– А мне кажется, что я встречу его, – задумчиво глядя на воду, сказал Стив. – Я это чувствую – там, внутри.

Он тронул рукой грудь в области сердца.

– Именно такого встречу, как во сне, – юного, красивого, открытого к общению. Я буду опекать его, стану ему другом.

– Даже если он будет чьим-то сыном, окружённым любящими родственниками?

– Чёрт, как же ты любишь всё обломать, макаронник! Да, чёрт возьми, даже если… И.

. знаешь что? Не проси меня отказаться от мечты. Она помогает мне выживать, как же ты не видишь?

– А вот тут я тебя понимаю. Мечтай, конечно, – сказал Джанни.

III

Он вскочил с шезлонга, кинулся в воду, стал нырять, кувыркаться и плескать в Стива, призывая его присоединиться. Но Стив не реагировал. Рассказ об ангеле опустошил его.

Будто кто-то разложил его на пазлы.

Сразу же нахлынули воспоминания. И среди них – тот страшный день, когда молчаливые мужчины с похожими на игрушечные автоматами уничтожили его счастливое детство.

Следом вспомнилась мать.

Она смотрит на Стива в зеркало, стоя с ним рядом возле жестяной раковины. Помогает намылить руки, подаёт вафельное полотенце. У полотенца особый запах – хрустящий чистотой, звонкий от еле уловимого аромата порошка, который не вытравить ничем, даже если долго полоскать, и она каждый раз говорит об этом. Её волосы.