Лиловый рай. Роман. Том первый

Даже Эндрю, с первой минуты невзлюбивший Стива самой большой нелюбовью, какую можно было представить, вынужден был скрепя сердце согласиться с общим мнением.

– Наша дочь счастлива, и, по-видимому, всё остальное не должно иметь значения? – с видом разочаровавшегося в лучших чувствах человека спросил он у Лиз.

– Есть сомнения в содержании моего ответа, дорогой? – довольно рассмеялась она.

Ньето

I

Несмотря на обморок и порезы, с лица падре Мануэля уже несколько дней не сползала улыбка. Он был невнимателен, механически читал молитвы, и даже надоедавший обычно внутренний голос, ставший его собеседником наряду с деревянным ангелом вскоре после его назначения в эти богом забытые края, куда-то исчез.

– Видишь, я не тороплю события, – делился с ангелом своими мыслями падре. – Побывал у них с визитом, удостоил чести. Хватит пока что. Если уделять Гуттьересам слишком много внимания, они могут подумать, что я наношу визиты ради них.

Падре разражался саркастическим смехом, немного театрально запрокидывал голову и в эти минуты казался себе героем.

– Я ведь не могу забывать о своём сане, – продолжал он. – Ни на минуту не могу. Если начну бегать к Гуттьересам, они ещё возомнят о себе невесть что!

Имени Майкла он не произнёс ни разу, потому что не знал, сможет ли справиться с охватывавшим его сильным волнением. Необычное состояние пугало и настораживало падре. Что за блажь на него нашла? Почему он начинает волноваться и боится произносить детское имя вслух? Неужели он заболел душевной болезнью, подтачивавшей многие годы и в итоге сведшей в могилу его бедную матушку? Нет, нет, он не может заболеть.

Наследственный ген идёт по женской линии, по линии его немецкой бабки, будь она неладна! Матушка в минуты просветления всегда утешала маленького Мануэля, всегда обещала, что он будет здоров. Когда внутри него появился голос и стал вести пространные беседы, он очень испугался. Но у матушки никаких голосов не было. Она была тихая, почти незаметная, лишь уединялась у себя во время обострений и бесконечно шила балетную пачку на старой швейной машине. Сошьёт – распарывает, вновь сошьёт – вновь распарывает. То говорила, что пачка мала и её надо расширить в талии, то, наоборот, что слишком велика. И никаких голосов у неё не было.

– Господи, услышь мои молитвы. Разве Ты не видишь, что в этой дыре я единственный из чад, достойный чести пестовать Твоего посланника? О, я знаю, он ведь не просто ангелочек, он – Твой любимый ангелочек.