Сокрытая летопись Потомков. Змеиный клубок

– Неважно! Говорю же, это опасно! Я разберусь, и всё будет хорошо, но тебе не нужно ничего знать, а мне нужно валить подальше – от тебя в первую очередь!

– Иди в полицию! Они защитят! – с отчаянием в голосе выдавила девушка, когда он, мягко отстраняя её, направился к выходу.

– Нет, станет только хуже! И ты не вздумай, слышишь?

– Постой, Егор! – догнала его девушка у самой входной двери.

– Вот! – она сняла с шеи маленький невзрачный кулон в виде полумесяца из какого-то тусклого металла, возможно, латуни.

– Этот кулон, говорят, приносит удачу и приводит домой, что бы ни случилось! – Она надела безделушку брату на шею и заправила под футболку. – Носи его не снимая, и ты обязательно вернёшься ко мне, обещай!

– Обещаю! – неловко буркнул Птах, которого немного ошарашил этот чуть аляповатый, но такой милый и сентиментально-суеверный поступок сестры. Сама она носила его уже пару лет и говорила, что просто купила его на блошином рынке.

А тут, оказывается, должен домой привести!

«Да не должен. Скорее всего, просто она сейчас очень этого хочет, вот и оставляет на мне подобный маяк, чтобы я верил и пришёл», – подумал он и с самой искренней в мире теплотой улыбнулся этому самому дорогому для него человеку.

– Обещаю! Я обязательно вернусь, и всё будет хорошо! Только не переживай и не грусти, хорошо? ? Девушка не ответила, а лишь чуть удержала его руку перед тем, как отпустить, давая своему непутёвому брату выйти за дверь.

– Удачи! – тихим голосом попрощалась она.

– И тебе… Прорвёмся! – ответил Птах, спускаясь вниз по лестнице.

* * *

Выходящий из подъезда парень совершенно не обратил внимание на какого-то невзрачного лысоватого мужика, который сидел с бутылкой недорогого пива на одной из лавочек в пяти метрах от него. Но этот субъект, напротив, ждал именно его.

Когда Птах поравнялся со скамейкой, мужик презрительно хмыкнул и театрально щёлкнул пальцами. Парень, удивлённо глянувший на него, лишь на миг встретился взглядом с незнакомцем и провалился в абсолютную тьму!

Вокруг не было решительно ничего, за что можно было бы ухватиться взглядом или другими органами чувств, даже поверхности под ногами не было, словно в полный вакуум попал. Хорошо хоть дышать ничего не мешало.