Капуэро и Рим

Один страж вскрикнул:

– Что-то нам скучно, да, братья? – размахивая руками в стороны и улыбаясь:

– Может, нам песню споют, а? радостно вскрикнула толпа стражи:

– Да-да-да!

– Ну же, давайте пойте!

Один раб по имени Мигель смело вскрикнул:

– Мы не будем петь предателям, – он поднял свои брови наверх, и глаза его стали как по пять копеек.

– Мне что что-то послышалось?

Мигель вскрикнул снова четким ритмичным голосом:

– Мы не будем петь предателям, тихонько подойдя к Мигелю, ударил кулаком в живот, но Мигель смело начел обороняться и драться в движениях танца.

Мигель танцевал и дрался, у него была растяжка ног, и он прыгал, как кролик. Он в воздухе вырубил стражу с пятки, затем подбежал ближайший страж, но, можно сказать, не добежал, а с разворота вырубил второго стража. Но долгий путь утомил Мигеля, когда приблизилась еще пара стражей, он с ними не смог справиться, они схватили его за волосы, ударили по ногам, сбив его с ног, можно сказать, для успокоения, толкнув лицом в песок и подняли, оклемавшись. Два стража были злыми, ударив еще пару раз по спине:

– Я сказал, вы будете мне петь! Пой! – сказал, плюя в лицо Мигелю.

Мигель понял, что ему тут не победить одному и ослабленному, а его братья рабы были очень напуганы, и каждый боялся за свою жизнь, и никто не мог даже слово сказать, про себя подумал Мигель.

Он знал только одну песню и начал тихонько петь:

– Парана э, Парана э, Парана…

– Парана э, Парана э, – также его собратья начали ему подпевать.

Страж плюнул, рукой махнул вперед.

Мигель шел по дороге, и с его глаз начали катиться слезы, ведь он шел и пел песню эту, и вспоминал, как его отец учил этой песне, как он учил его защищаться под эту песню. Отец ему сказал, что это боевой стиль капуэро, что бы они могли защищаться, но не каждый мог этому изучаться, и не каждый раб мог быть таким смелым.

Брюно, попивая вкусное вино из красивых бокалов, допив последние капли с бокала, подливал себе вино. От громкого шума песни его аж дернуло так, что он разлил свое вино, промазав рядом з бокалом.

Не раздумывая, выскочил взглянуть, что там, увидел перед собой поющих рабов, но Брюно ненавидел эту песню, он знал, что под эту песню обучаются боевым искусствам, и ненавидел это искусство, как и песню.

Размахивая своими плечами, Брюно направился к ним, громко крикнул:

– Замолчать!

Все рабы в один момент перестали петь, кроме Мигеля.

Тонкий уставший и жалостный голосок раздавался из толпы.