Три стороны любви. Сердца поколений

Она никогда бы не признала этого в открытую, но иногда забавно идет на попятную, что и означает, что где-то внутри что-то щелкнуло.

– Конечно, я шучу, милая. Ты же знаешь, что чувство юмора не самая сильная моя сторона.

Ага. Такая же не сильная, как чувство такта. Тогда Натали казалось, что бабушка несет чушь. Ее родители – такая любящая семья. Бабушка просто завидует, что у нее такого не было никогда. Откуда у бабушки может быть любовь? Когда она любит только себя. Значит невольно или даже осознанно и сознательно завидует.

Неужели тогда была права бабушка, а Натали ошибалась? Неужели отец и правда нашел себе девушку моложе и с более свежим лицом? Натали не верит, что ее отец способен на такое предательство. Мало того, чтобы предать маму, так еще и заставить Натали поверить в то, что бабушка порой бывает права.

Натали даже не знает точно, что из этого звучит более чудовищно. Впрочем, и то и другое смело можно считать предательством.

7.

– Натали, детка, подойди пожалуйста.

Виктория всегда была напыщенно вежлива, когда ей было что-то нужно. Если бы она просто позвала Натали, чтобы та попробовала не пересолила ли она суп, то она бы никогда не использовала «пожалуйста», скорее бы выбрала более действенное слово, а именно «быстро». И, наверное, никогда бы не обратилась вот так по имени. Натали лениво поднимается с кровати. Сегодня была очень сложная физкультура, обычно она старается щадить себя, но сегодня у нее болит каждый мускул.

Хотя, это звучит очень смешно, потому что разве бывают мускулы у таких тощих девочек, какой была Натали. В общем, если бы у нее были мускулы, то они бы точно болели, но так можно сказать, что просто болит все ее тело. Ломит. Может она вообще заболевает?

– Мам, я хочу спать.

Такое ужасное вранье, но ей страшно, что мама начнет журить ее за плохие оценки по истории или еще какому дурацкому и никому не нужному предмету. Да не то, чтобы страшно, просто это не самые приятные ощущения, Натали сразу чувствует себя виноватой и ей это не нравится.

Лучше бы мама кричала и обзывала Натали последними словами, чем спокойно грустно пыталась объяснить, что та неправа. Если бы мама кричала, Натали могла бы обидеться на крик и считать себя невинной жертвой обстоятельств. Но Виктория вообще почти никогда не повышала голос и все время виноватой выходила Натали, потому что именно она вела себя неподобающим образом.