Гуранская завалинка

Беспричинный смех веселый,

За окном мохнатый лес,

Промелькнут порою села,

Разжигая интерес.

И признаться, я робею,

Хоть и в тамбуре темно,

Оставаться видно с нею,

Мне пока не суждено.

А когда-то мы мечтали,

На распутице дорог,

Что расстанемся, едва ли,

И поженимся, мы в срок.

Но повестка изменила,

Цикла пьяного лучи.

На два года заманила,

На Армейские харчи.

Проводы

В ноябре ветра холодны.

И земля от снега бела.

Далеко еще до весны,

Далеко еще до тепла.

Сигаретный глотаю дым,

Незнакомые ждут места,

Уйду в Армию, – молодым.

Уйду в Армию, – в никуда.

Проводины, широкий стол,

Моя крестная и семья.

Обиход у крестьян простой,

Водка, музыка и друзья.

После выпитого, – галдеж,

И гармошка устала петь.

Потянулась в клуб молодежь,

Надоело пить и сидеть.

Заглянули мы в дом один.

Виктор, – с детства товарищ мой.

Ну и там, разгар проводин,

И попали мы, на штрафной.

Ну а дальше, часы потехи,

Подвернувшимся людям грубя,

Помню Соню, в библиотеке,

И такого плохого, себя.

Ее ласковые ладони,

Поцелуев истомная дрожь,

И приглушенный шепот Сони,

«Ты хороший, когда не пьешь».

Поцелуями не излечишь,

Душу, в ней другой идеал.

Обнимаю другие плечи.

Она шепчет любя – «нахал».

Отдыхаю пока душой.

Столько было за вечер драк.

И не помню, когда ушел?

И зачем я ушел во мрак.

От горячего тела, тепла,

Оторваться я был не в силах,

И меня толпа увела,

Разлучила с Сонечкой милой.

Мне навстречу она, она!

Слышу голос ее, трезвея —

«Ты что-то, пьяней вина»?

«В Армию завтра забреют».

«Поэтому кислый очень»

Притворяться я не могу.

Ты надо мною хохочешь,

Вот мол, погнал пургу.

Нахмурила сразу брови,

От непечатных слов.

«Меня не лови на слове,

Я к разговору готов.

Морали читать не надо,

Они улетят как дым.

Ты даже встрече не рада».

«После, поговорим.

Выбирай: Там твои друзья,

Здесь я, время пошло».

По-своему, делаю я,

К друзьям ухожу, назло.

Царевна, скажи на милость,

И откуда она взялась?

Когда у них появилась,

Над нами такая власть?

А утром страданий чаша,

И совесть стучится робко.

«Что ты наделал Саша,

Любитель «Московской» водки.

Отказался от милых глаз,

Сомнительных ради затей.

Отрекся от милой сейчас,

Чтобы гонять чертей.

Лучше мне умереть в бою.

Мужчина ревнивого сорта.