Жмых. Роман

Получив довольно приличное домашнее образование, я надеялась найти работу учительницы. Но попытка устроиться в местную школу без диплома и рекомендаций потерпела фиаско. Не взяли меня и гувернанткой: хозяйки домов, в которые я приходила по объявлению, едва завидев меня на пороге, хлопали дверью. Никто из них не удосужился хоть как-то объясниться со мной. Я была в замешательстве, не понимая, чем не угодила всем этим дамам. С каждым новым отказом растерянность перерастала в панику.

Наконец, мои нервы не выдержали.

– Прошу вас, сеньора!.. Одно только слово!.. – взмолилась я у двери, в который раз готовой закрыться перед моим носом. – Почему вы меня прогоняете? Ведь вы меня даже не выслушали!..

Сытое, надменное лицо моей собеседницы приняло брезгливое выражение:

– Я и так вижу, что вы нам не подходите.

– Хотя бы скажите – почему?

Но женщина всем своим видом дала понять, что разговор окончен.

– Диего, проводи барышню…

Подоспевший на зов хозяйки пожилой привратник и объяснил мне причину её неудовольствия.

– Сеньор взял бы вас… как пить дать – взял бы… Но он в отъезде… А сеньора, понятное дело, не возьмёт… Слишком уж вы хорошенькая. Она всем хорошеньким отказывает. Хлопот с ними!.. Того и гляди, как бы чего не вышло… Будь вы постарше, ещё бы полбеды, а так… Сеньоре с такой нянькой одни хлопоты…

Вероятно, по той же причине меня не хотели нанимать и горничной.

…Понемногу я распродала почти все личные вещи, но денег, которые удалось за них выручить, хватило совсем ненадолго. Когда же я прожила дотла всё, что у меня было, я оказалась на улице.

Об этом периоде жизни стараюсь не вспоминать. Внушила себе, что его никогда не было. И у меня получается быть хозяйкой своей памяти в течение целого дня. Только вот ночью она, как дикое животное, вырывается из клетки, и я посыпаюсь в холодном поту, а потом долго смотрю в темноту, пытаясь отогнать полночных призраков с их сиплыми, пропитыми голосами и тошнотворным гнилостным дыханием.

Я почти не помню лиц – они слились воедино, превратившись в нечто бесформенное, заплывшее жиром, с красными воспалёнными глазами и слюнявым ртом, но воспоминания о чужих прикосновениях, грубых и циничных, оказались нетронутыми.