Уходящая натура

Вернувшись домой, если так можно назвать однушку, которую он снимал после развода, оставив квартиру жене и сыну, пожелавшему остаться с матерью, он завалился на кровать и отдался нахлынувшим на него чувствам. Он словно проверял их на вкус, убеждаясь, что не ошибся…

С юных лет он грезил о Той, с кем сумеет соединиться в неделимое целое. Все его многочисленные юношеские влюбленности начинались с этой грёзы, ни разу не достигнув желанной полноты, предполагающей её непременную обоюдность. Иногда он ощущал это несказанное блаженство всеми фибрами, точно фантомную боль после ампутации с той разницей, что блаженство не отнимали, а его, наоборот, требовалось присоединить к предназначенному для него месту.

С появлением сексуального опыта грёзы, казалось бы, никак с ним не пересекавшиеся (увы), постепенно сошли на нет. Однако не захватили с собой желания завести семью, что он и проделал, когда появившееся вместо них опасение опоздать (все друзья давно переженились) и подходящий, по его мнению, случай, инициируемый неуемной красавицей, пересеклись.

Дальнейшие реалии и вовсе затушевали в нем последнюю память о грёзах, всё чаще предлагая биться об углы семейного лабиринта, которые он снова и снова предпочитал заглаживать вместо того, чтобы искать выход…

На пожелание работницы ЗАГСа, выдававшей ему свидетельство о разводе, «не ошибиться в следующий раз», он убежденно ответил: «С меня хватит». А когда она, задержав на нем оценивающий взгляд, со знанием дела возразила: «Не похоже.

Какая-нибудь подберет» – только усмехнулся двоякости прозвучавшего посула, услышав в нем и комплимент, и унижение. И вот, как когда-то шутил его дед, пожалте бриться! Он, кажется, и впрямь хочет, чтобы Женя его «подобрала», и готов поверить, что она – та самая, с детства желанная его половинка.

Переживая подробности неожиданной встречи, он подумал, что мать могла устроить её и без ведома Жени. Эта версия в корне меняла дело, но распрашивать мать значило усугублять её посредничество, и без того всё еще для него сомнительное.

Решив, что в любом случае не отступит без попытки наступления, он сожалел, что не пригласил Женю в театр и не попросил телефон. Он не знал о ней ничего, кроме разоблаченного замысла матери, на чутьё которой, как никогда, хотелось надеяться…

Спектакль БДТ игрался через неделю. Три дня он ничего не предпринимал, не желая показаться ни Жене, ни матери рыбкой, легко клюнувшей на материнскую или их обеих удочку.