Сказки для всех

Неужто я не пустился бы вас разыскивать, если бы знал о том, что вы есть на свете? Интересные вы люди.

Теперь уж черед пришел чесать голову мальцу главному. Стоял он у меня на ладони, да почесывал свою лохматую голову в глубоком раздумье. А потом будто решился на разговор со мной и продолжил.

– Знаешь, Коля, раз уж пришел нам час разобраться в нелегком для нас вопросе, то откладывать его до возвращения деда не будем. А будем лучше надеяться на твою голову, да на опыт наш. Глядишь, что толковое и выстроится.

Вдруг раздался голос бабушки:

– Коленька! С кем ты беседы ведешь там? Слазь давай.

Самовар на столе. Пироги из печи сейчас доставать буду. Пойду Кляксу подою, молочком свежим тебя побалую.

И бабуля, звеня ведром, прошла в сарай.

Малец, приложив палец к губам, призвал свой народ и меня к молчанию. А потом, достав из-за пазухи ворох цветного порошка, веером пустил его по воздуху, раздув его. В тот же миг исчезло все население страны Громадье. Будто и не было его.

– Иду, иду, бабуля, – сказал я, и осматриваясь, боясь раздавить кого-то из мальцов, поднялся из сена.

Внизу бабуля доила Кляксу – свою любимую козу, звонко стучали струи свежего молока по дну ведра.

Увидев меня, спускающегося по лестнице сверху, бабуля с улыбкой спросила меня:

– С кем разговоры-то вёл? С домовым что ли шептался? Или кикимора к тебе зашла сказку рассказать утреннюю?

– Неее, бабуля. Домового не было, да и кикиморы тоже, но кое о чем я хочу тебя спросить.

– Но это уж за завтраком поговорим, да спросишь что надо-то тебе, – ответила бабушка.

И добавила:

– Иди давай, соня, умывайся, да за стол садись. В деревне-то мы рано встаем, с солнцем вместе, да с петухами. Да мы-то привычные к такому распорядку. А тебе тяжко наверное, но деревня-то лечит, да молочка сейчас волшебного Кляксиного выпьешь, совсем другим человеком станешь. Иди, иди, не стой столбом, просыпайся.

И я направился к умывальнику, что был у крыльца. Умывшись по-быстрому, вода ледяной мне показалась, я бегом поднялся по ступеням.

Дом встретил меня запахом пирогов и душистостью чабреца, его бабушка заготовила на зиму, да развесила над полатями у печи.

Через минуту появилась бабуля. Накормила меня пирогами с картошкой и творогом, напоила ароматным чаем. А потом уж сказала:

– Ну давай свои вопросы, что на сеновале спросить хотел.

Я, еще сомневаясь в правильности своих действий, немного замешкался. Думая и решая, стоит ли бабуле говорить про мальцов. Поверит ли она мне.