Мой единственный век…

Нам вслед догорело фамильное золото века,

И новое время чужих не признало богов.

Наш снег был для многих лишь иней, несущий прохладу,

Мы – дети озёр и не знали порогов крутых,

Но, как испокон, мы своих почитали святых,

Познавших всего лишь бездарную копию ада.

А то, что мы знали, храня золотые дары

Прошедшего века, – ложилось на ноты негласно

И создало нас в несогласии с веком опасном,

Признавших условия, но не реальность игры.

Пора подведенья итогов подходит не к нам,

Но – сумерки века – и наши туманы всё гуще.

В местах, где нас нету – по-прежнему чуточку лучше,

Но мы почему-то по-прежнему здесь, а не там.

Вечернее солнце… Кому-то – недлящийся путь,

Кому-то – подсчёты оставшихся строк небогатых.

Дай, Боже, нам силу – принять неизбежность заката,

Дай, Боже, нам слабость – стремиться с дороги свернуть.

    5 июля 1989

«Мы торопимся жить…»

Мы торопимся жить,

мы торопимся быть и остаться,

Память прошлого чтит

имена непрошедших минут.

Ах, на скольких фронтах

нам придётся ещё расстараться,

Понимая, что вслед нам,

наверно, уже не придут.

Мы приходим под шум

ослепительно-бешеных молний,

А уйдём в тишину

рассекаемых надвое ив.

И забывших о нас станет больше,

чем тех, кто нас вспомнит,

И когда-то соврут,

всех подробностей не сохранив.

Покривят зеркала —

не душой, но поверхностью гладкой,

Отражения нас

прочно стёрты глазами других.

Замутившийся было родник

снова в полном порядке —

Только не узнаём

мы себя в очертаньях чужих.

И тогда нас, покрытых

сияющей краской забвенья,

Притворившихся точкой

в конце малозначащих строк,

Возвратят навсегда

из постылого оцепененья

Семь изысканных нот

и немного хромающий слог.

Мы торопимся жить

и сказать, что ещё не успели,

И торопим полёт,

доводя до абсурда маршрут.

Позабудутся те,

кто надменно нас знать не хотели,

И тогда нас споют.

Вот тогда нас, наверно, споют!

    12 июля 1989

«Вы не напишете – все те, кто пишут строчки…»

Вы не напишете – все те, кто пишут строчки,

Пребудут в категории чужих,

Талантливо, изысканно немых

Во всех словах, включая сонный росчерк.

Вы не приснитесь, как другие, вскользь —

До ощущенья яви и обмана,

Вы – не-герой не моего романа,

Так повелось.

Не спелось, не сложилось, обломалось,

Распалось, растворилось на лету

И кончилось, хотя не начиналось.

Вы мне напишете.