Порча

Я взял талон, представил, как она показывает его кондуктору. Пассажиры видят это. Пожилые смотрят с уважением, молодые – равнодушно.

– Нравится, когда на тебя смотрят? – Вера недоуменно пожала плечами. Она к вниманию со стороны относилась отстраненно. Привыкла. – По магазинам теперь поедешь?

– Вместе поедем, – она помолчала, – надо к Новому году купить платье, поможешь мне выбрать?

– О, кстати, как раз мне костюм купим!

– Зачем он тебе, ты же не носишь костюмы?

– Пригодится.

– Давай лучше черные джинсы тебе купим.

– Почему черные?

– Ну, не совсем черные, уточнила Вера, – темные, на зиму. По-моему, тебе подойдут.

– А ты какое платье хочешь, светлое?

– Вообще-то я ведь женщина, должна быть нарядной.

– Да что ты говоришь? – я не сдержал улыбки, – женщина она! – Вспомнился забавный случай, как однажды под Новый год за Верой, никого не стесняясь, ухаживал один наш знакомый. Когда неожиданно появилась его жена – ухажер, как воды в рот набрал. – А я ведь мужчина, должен быть галантным.

– Может тебе костюм дед-Мороза купить? – Вера лукаво улыбнулась и вывернула ладонь, давая понять: куда уж галантнее. – С бабочкой.

– С живой бабочкой не откажусь.

– Живые на трассе, – она посерьезнела, – стадами бродят.

– И логика у тебя женская, – она не возражала.

В начале октября Вере вкололи последнюю, шестую порцию ядохимикатов. Она не интересовалась даже, какие применялись препараты, в каких дозах, насколько своевременно и обоснованно. Да, хотя бы и заинтересовалась, разве могла она что-либо изменить? Коли билет куплен: – знай свое место!

Перед последней процедурой Вера в разговоре с соседкой по палате все же призналась:

– Ой, я так боюсь! – видимо, почувствовала что-то неладное.

Соседка утешала ее:

– Ну что теперь сделаешь, раз мы предоставлены врачам? Им виднее.

При попытках расшифровать келейный почерк медицинских документов, порой создается впечатление, что медики прячутся за казуистику, как тореадор за красную тряпочку.

Именно после шестого курса все и началось.

Как всегда, почти из-под капельницы, увез жену домой. И пребывал в радужном настроении от того, что все закончилось. Невыносимо тяжело все это вспоминать, но утешает надежда, что земная жизнь этой замечательной женщины прервалась не напрасно.

Бархатная пора сменилась прохладой. Перед отопительным сезоном мы пригласили слесарей и поменяли радиаторы в зале и в нашей спальной комнате. Когда запустили тепло, в квартире стало уютнее.