Зачем ищу слова. Стихи

Что-то не так …

Что-то, Серега, не весело мне:

Душу волнует тревога…

Может, и впрямь, отыщу я в вине

Истину, выпив немного.

Ну-ка, дружище, наполни стакан,

Чтобы дойти мне до сути.

Вот ты ответь: мой народ – истукан?

Всяк им, как хочет, так крутит:

Может ударить его по лицу,

Может закинуть куда-то…

Он лишь ответит тому наглецу

Взором своим виноватым.

Что-то не так… Но скажи, что не так?

Что же с народом случилось –

Разве не он восходил на Рейхстаг?

Может, мне это приснилось?

Может, и «Зимний» брал вовсе не он,

Где же, тогда эти «братцы»?

Бьют господину нижайший поклон,

Иль не хотят просыпаться?

Что ж ты, дружище, вина не дольешь?

Выпьем «За счастье» немного.

Впрочем, в вине – хоть убей – не найдешь

Истины. Только – тревогу.

Старик и скворцы

Капелил март, и солнце улыбалось ярко,

Старик смотрел на возвратившихся скворцов

И говорил им: «Вы видали храбрецов!

Здесь вам не Африка – у нас совсем не жарко.

Снег на полях еще, капель звучит не звонко.

Я вовремя, друзья, вам подготовил кров.

Сибирский край, не вам ли знать, порой, суров –

Простудитесь, и так вон голосочек тонкий.

Теперь одни вы у меня остались, видно…».

Вздохнул и по привычке посмотрел в окно –

Пустыми стеклами ответило оно.

«Старуха вас дождаться не смогла… Обидно».

А птицам что – сидят, в пути пришлось им трудно.

О чем там говорит старик – им все равно.

Они по родине соскучились давно,

По запаху ветров, берез, цветеньям чудным.

Смогли бы сейчас…?

Стою на бывшем браном поле –

Все здесь пропитано кровавой болью…

Где шли бои, цветы весною

Еще все пахнут страшной той войною.

Вокруг так тихо, даже птица

Нарушить эту тишину боится –

Здесь помнит всё о смертном бое…

Не находя в душе своей покоя,

Скорблю, и задаюсь вопросом:

Смогли б сейчас, как рядовой Матросов,

Как Куприянов* в дни лихие,

Как многие друзья их боевые,

Не думая о близкой смерти,

В отчаянной свинцовой круговерти,

Пойти на жало пулемета

И грудью лечь на амбразуру дзота?

Вопрос нелегкий, если честно…

Ведь что сейчас мы видим повсеместно?

Фашисты вновь ползут из тени…

Все подвиги подвергнуты сомненью –

И краснодонцев, и Гастелло…

Вдруг стало черным все, что было белым.