Нравственная глухота

– Ты так вчера спешила мне отдаться что даже не спросила моё имя…

Меня зовут И.

– Очень ценная информация!

– Я думал мы можем сегодня отпраздновать наше совместное предприятие!

В голове сразу мелькнула трезвая мысль пойти и набить морду этому

гаду.

– Ок, встретимся…

И вот они встретились, но почему-то разбитие морды решила отложить до утра…

Так продолжалось несколько недель…

Писать в сеть уже не хотелось.

Внутри появилось непонятное чувство, какой-то бешеной, необузданности.

За то И продолжал публиковать их забавы…

Но почему-то уже и это не трогало. Лара перестала ходить в сеть.

Прошёл месяц. И. пригласил Лару в ресторан.

– Я давно хотел тебе кое-что сказать… знаешь, ты… необыкновенная!

Я зачитывался твоими записями в дневе, часто думал ты выдумываешь…

а потом познакомился с одним человеком, который был одним из твоих

«друзей». Он жаждал мести! Предложил мне деньжат,

а я решил совместить приятное с полезным, заодно показать тебе,

что чувствуют те, о ком ты пишешь…

а потом, я не заметил как привязался к тебе.

Даже твой гнев мне показался

сексуальным…

Пустота внутри наполнилась светом. И всё остальное оказалось таким незначительным, смешным, банальным…

Лара рассмеялась, как могут смеяться только счастливые женщины

попавшие в сети любви.

ноябрь 2010

Силуэт в окне

Ефрем опаздывал, застёгивался на ходу, бежал по лестнице мимо ворчащих соседок.

Вперёд, туда, где он должен быть.

Это началось полгода назад. Тогда он впервые обратил внимание на женский силуэт в окне.

Он жил за два квартала отсюда и ежедневно проходил мимо. Этот вечер был особенным.

Она была обнажённой, просто, грациозно закрывала форточку…

Эти шесть месяцев он узнавал о ней… хотя нет, он придумывал её…

Чем она занималась, что любит, что – не очень, с кем общается, к чему стремится…

Если бы друзья узнали об этом, он бы со стыда сгорел… А так – это была его тайна, его история, его радость…

Ефрем просто жил.

Был «как все». Единственное, что его отличало – это имя. С таким именем в его окружении не было никого.

Его называли «Фима», хотя «Фима» – это «Ефим», а не «Ефрем», но разве это кого-нибудь волновало?

Людям нужна простота и ясность… А, что простого в имени «Ефрем» или его увлечении?

Он спешил, боялся опоздать и… «налетел» на Лёшку:

– Привет, куда спешишь?

– По делам.