Земное притяжение любви. Сборник

Тихон величественно, словно скульптура на пьедестале, стоял на крыльце в проеме распахнутой двери. Жирное лицо с двойным подбородком лоснилось. Сверкнув несколькими золотыми зубами, он сердитым взглядом, как дрелью, сверлил старика.

– Слышь, дед, ступай домой и проспись, – посоветовал, зевая, Оглобля. – В это время все нормальные люди отдыхают. Только тебя черт, как лунатика, носит по чужим дворам.

Намеревался было затворить дверь, так и не выслушал Матвея, вдруг оробевшего под напором обвинений.

– Тихон, будь человеком, помоги, – усталым голосом попросил старик. – Внучка сильно заболела, жар, бредит. Срочно надобно в больницу свезти. Боюсь, что до утра не продержится. Вся пылает.

– Какая еще внучка, Жучка с репкой, бабкой и дедкой? – скаламбурил Оглобля, вспомнив сказку про репку, дедку и других персонажей.

– Старшего сына Артема дочка, – с затеплившейся надеждой ответил старик. – Сам он в России на заработках, а невестка в командировке, оставили внучку на нас.

– Не по адресу обратился, я не доктор, не врач.

– Знаю, что не доктор, но у тебя транспорт, колеса. Прошу, Христом умоляю, в больницу внучку отвезти, – запинаясь, произнес Матвей.

– Дед, у меня не такси, – недовольно проворчал Тихон. – Может, и оказал бы эту услугу, так ведь машина на приколе, аккумулятор сел и бензин нынче дороже молока. Рад бы помочь, но сам оказался безлошадным, пешком передвигаюсь, как простой мужик.

Старик почувствовал, как тугой комок подкатил к горлу, глаза застили слезы, он с трудом выдавил из себя:

– Тихон, я заплачу за бензин и хлопоты. Давеча пенсию получил.

– Не серчай, дед. Сказал же, что аккумулятор сел и бензина нет, бак сухой, до заправки не хватит доехать.

– Души у тебя нет, а не бензина, – прошептал Матвей и, не опасаясь вдруг присмиревшего пса, пошел со двора. Опомнился лишь на улице и остановился в растерянности. Обрадовался, вспомнив о конюхе Семене, своем ровеснике.

Ему перевалило за шестьдесят пять, но держится молодцом, подрядился ухаживать за лошадьми в фермерском хозяйстве. Иногда на вечеринках Семен любил исполнять свою коронную песню об извозчике, у которого лошадь споткнулась и «Ихав казак на вийненьку». За это и прозвали Семена казаком. Он гордился этим званием. Матвей разбудил приятеля среди ночи и вместе направились к конюшне, расположенной на околице села.