Поезд вне расписания

Даже в тот день Женя находил в себе силы шутить, смеяться, читать стихи. Он и меня все просил прочесть что-нибудь. Я же, как это часто со мной бывает, был весь в себе – в своей любви, боли. Да как-то в тот день я и думать не думал, что вижу Женю в последний раз.

Прости, Женя, друг, собрат, старший товарищ, ты был и остаешься для меня примером – поэта, гражданина, человека.

Как тяжко я переживал эту утрату, как мучился, что не смог даже проводить его в последний путь…

Утешал меня, сурово урезонивая мою тоску, Геннадий Дубровин.

Я жил у него. Гена приютил меня в бездомной Москве, вытащив из трясины провинциального прозябания. Только поэт мог потесниться и в без того тесной квартире, сказав другому пишущему: «Живи, пиши. В тесноте – зато в столице! Где еще место поэту, как не в Москве?» А когда я заикнулся о плате за жилье, – искренне обиделся…

Сколько мы за эти дни, недели и месяцы переговорили, сколько прочитали стихов, о чем только не спорили, что только не обсуждали!.

. И думали, думали, мечтали…

Но – где живет человек, там и смерть его живет. Тем она и не страшна, что сколько мы и во что ни вглядываемся, ее то как раз и не видим. Да что там не видим – замечать не хотим даже!.. Но смерть – вот она, с нами, смерть наша – это та же жизнь, только оборотная сторона ее. Она всегда, от первого дня рождения – с нами…

21 марта днем в Пинске я садился в поезд, чтобы назавтра, приехав в Москву, выйти – прямо с поезда – на работу.

Приехал. Все в порядке. Принимаю дежурство. Открывается дверь, – заходит Федор Черепанов: «На всякий случай приехал подстраховать», —первые слова его после рукопожатия. Федор Черепанов – поэт, аспирант Литинститута, а теперь еще и главный редактор альманаха «Братина». Мы давние друзья, наше связующее звено – Евгений Курдаков, первый учитель и духовный наставник Черепанова, Юрия Савченко, моих друзей, моих собратьев по перу. Это он, Евгений Курдаков, в 1994 году создал при журнале «Наш современник» поэтическую студию, в нее вошел и Геннадий Дубровин.

Так связала нас поэзия, русское слово, русская жизнь самых последних, далеко не лучших для культуры (и не только) лет ХХ, уже прошлого века.

Федор привез свежие номера альманаха «Братина». Альманах мы делали вместе, это выпуск посвятили Белоруссии. Он должен был выйти в конце осени, но по разным, разумеется, от нас не зависящим причинам, все не выходил и не выходил.