Сингулярность. Извлечение

Я очень хочу этого! Ты мне веришь? – я с мольбой заглянула в бушующие гневом глаза, пытаясь смягчить его ярость.

Он молчал.

– Я только не понимаю, почему сейчас еще тут. Может, это связано с тем, что на моей… у меня дома прошел месяц, а здесь четыре года…

– Где твой дом?

– Он… далеко. Я дала обещание не обсуждать этого. Ты можешь пострадать, как и человек, который рисковал, помогая мне увидеться с тобой.

– Кто это?

– Это Алекс, Макс, твой брат, но опять же это все, что я могу сказать. Прости.

– Ты нашла его, – удивленно выдохнул он.

– Скорее, он нашел меня.

Я убрала челку с его глаза и, не удержавшись, запустила руку в темные шелковистые густые волосы, окутавшие своей нежной прохладой. Он наклонил голову на бок, заключив мою ладонь в колыбель между ухом и плечом, и потерся о нее щекой.

– Я так скучала. Прости, что оставила тебя в больнице. Представляю, как ты себя чувствовал.

– Если бы я нашел тебя, ты бы долго еще не смогла сесть. Кстати, никогда не поздно… – его лукавые глаза мгновенно потемнели, но я не напугалась.

– Но меня заверили, что с тобой все будет хорошо, – мой голос прозвучал так хрипло, что даже пришлось откашляться.

– Кого благодарить за медвежью услугу?

– Макс, пожалуйста.

– Снова обет молчания?

Я кивнула.

– У меня есть теория относительно моей задержки тут. И, если все так, как я думаю, это хорошая новость. Давай калькулятор.

Макс протянул телефон.

– Если месяц в моем мире соответствует четырем земным годам, значит, считаем один к сорока восьми. Соответственно, исходя из этого, два моих часа – это девяносто шесть на Земле. А данное утверждение, в свою очередь, означает, что я здесь на целых четыре дня. Ну почти, не считая ночи, – голос мой срывался от радостного возбуждения.

– Всего четыре дня. А что потом? – Макс выглядел подавленным, что причинило мне физическую боль, потушив всю радость открытия.

– Я придумаю, как вернуться. Обещаю.

– Ки, с тех пор, как ты обещала не оставлять меня, ты уходила уже два раза. Я не могу верить тебе.

Я обняла его и прижалась лбом к горячему лбу, ощущая знакомый, присущий исключительно ему, мужской аромат, который ни капли не изменился и все так же сводил меня с ума.

– Мне так жаль. Прости меня. Я не знаю, что делать. Все бы отдала, чтобы каждую минуту быть рядом. Я люблю тебя больше всех на свете.

– Так оставайся.