Душа на подоконнике. Дневниковая проза, миниатюры, зарисовки

Поэтому я никак не мог не заметить и забыть одного из немногих, но необычных предложений дружбы. Оно поступило вместе с коротким сообщением: «Здравствуйте! Пожалуйста, станьте моим другом…».

Я даже немного оторопел, честно говоря. В друзья просился некто Алексей, мужчина лет пятидесяти. Тоже – не знаменитость.

Но я ответил, – «Конечно, с радостью! Я уже вас добавил».

«Спасибо».

И всё. Так началась, но по сути на этом и закончилась наша «дружба».

Признаюсь, я и забыл об этом человеке. Никогда не наведывался к нему «в гости», не просматривал его фотоальбомы, не отмечал лайками и не оставлял комментарии.

И только где-то спустя год я всё-таки забрёл на его страницу.

Ничего особенного, необычного, «выдающегося». Всё как обычно, как у всех, «без понтов»: цитаты, картинки…

А самой последней записью на стене были слова самого хозяина странички: «У меня в друзьях 47 человек.

И – отрывок из стихотворения Дмитрия Мережковского:

«Стремясь к блаженству и добру,

Влача томительные дни,

Мы все – одни, всегда – одни:

Я жил один, один умру.

На стеклах бледного окна

Потух вечерний полусвет.-

Любить научит смерть одна

Все то, к чему возврата нет».

Дата поста – 26 октября 2013 года. С тех пор Алексей на свою страничку не заходил.

А совсем недавно… Совершенно случайно наткнулся на необычную социальную сеть – сеть, посвящённую памяти умерших.

И среди аватарок уже ушедших, я увидел знакомое фото – того самого Алексея…

Кликнув на фото, я оказался – на его новой странице…

Дата рождения, дата смерти… Причина смерти – инфаркт. И запись:

«Мой папа.

В последнее время мы очень редко с ним виделись. Практически не общались. Я всё не находил времени, чтобы хоть раз поговорить с ним… «по душам».

Знаете, а ведь, откровенно говоря, я ведь, наверное, очень мало, что знаю о нём. Чем жил, о чём мечтал…

Вот так вот… Прости».

Про собаку и не только

На покрытой грязным льдом обочине тлел трупик безхозного, безродного, никогда и никому не нужного (ну разве что мамке в далёком-далёком и быстро убежавшем детстве) существа: дворняги. Бездыханное тельце могло теперь не бояться ни холода, ни голода, ни людей, не своих четверолапых собратьев, но жестокое, бездушное вороньё, слетевшееся на свой безумный пир, не давало покоя и после смерти.