Матильда танцует для N…

Маленькая Кшесинская положила свои холодные вздрагивающие пальчики на тыльную сторону теплой императорской ладони и с сияющей улыбкой взглянула на своего величественного партнера. Уже на ходу проворными мелкими шажками она подстроилась под широкий шаг императора (тот, заметив ее старания, усмехнулся и слегка сбавил ход), и так рука об руку они и прошествовали в столовую. Следом за ними парою шли императрица и наследник-цесаревич.

Кшесинская вполне уже освоилась и чувствуя уверенное тепло царской руки, выступала легко и победно.

 – «Я дала бы фору любой гранд даме, если бы вот так в первой паре с императором, открывала какой-нибудь важный придворный бал…»

Государь непременно должен был ее отметить, иначе и быть не могло. О, триумфальные минуты!

Пришли в столовую. Высоченный император со слоновьей грацией повернулся, за кончики пальцев обвел вкруг себя партнершу (рядом с его величеством та смотрелась совершеннейшею Дюймовочкой) и осведомился есть ли у нее в столовой свое место.

– «Н-нет, Ваше императорское величество… ведь я приходящая, – не живу в училище как другие ученицы», – она сама не узнала свой неожиданно тонкий, звенящий от волнения голос. Грустно приподняв плечи, она отрицательно покачала головой. У нее нет своего места в столовой…

Государь с добродушной усмешкой развел руками. – «Ах, вот как! Ну и ладно… не беда, – подумаешь, приходящая! Что ж, tant mieux… – он потер лоб и, рассеянно оглядевшись, с примирительным покладистым вздохом повторил: tant mieux![7 - тем лучше (франц.

)] Делать нечего – и теперь уж само собой так выходит, что сядете рядом со мною», – он отвел ей место по левую от себя руку; справа от царя села Государыня, неопределенно и ласково улыбавшаяся всем сразу.

Увидав подходившего наследника, император глазами показал ему на следующий за Кшесинской стул, и цесаревич, бегло взглянув на хорошенькую голубую Лизу, послушно уселся с ней рядом. (Та при виде наследника встала, – потом вновь села и опустив глаза, сосредоточенными щипками расправляла на коленях свою воздушную голубую юбку).

Несмотря на некоторую растерянность (как же, сам Государь усадил ее подле себя – единственную из всех экзаменующихся), Матильда тотчас узнала молчаливого юношу. Удостоиться хотя бы малейшего внимания со стороны его императорского высочества мечтали все без исключения училищные барышни.

Как-то, учась еще в младших классах, она мельком видела наследника в театре.