Матильда танцует для N…

Редкостная голубизна этих глаз напомнила ей тот чистой воды голубой топаз, что оправленным в золото носила на безымянном пальце мать. (Сколько себя помнила, с раннего детства Матильда любила рассматривать этот камень, казавшийся ей голубоватым кусочком льда). Потакая просьбе маленькой дочери, мать растопыривала тонкие пальцы и осторожно стаскивала, словно бы свинчивала с безымянного перстень. Подышав на камень, она терла кольцо о рукав и опускала в подставленную маленькую ладошку.

– «Из-за таких вот топазовых глаз и сходят с ума барышни… любая из наших так и сделала бы, появись у нее хоть маленькая надежда».

 – Она с сожалением отвела взгляд от лица наследника. Рассматривать и дальше в упор его императорское высочество было бы уже просто неприлично.

– «Вот что я хотел предложить вам, mademoiselle Кшесинская… mademoiselle Матильда, – тут же поправился наследник, – если вы, конечно, позволите вас так называть».

Она быстро и радостно закивала.

– «Конечно! – Она вскинула на него глаза.

 – Считайте, что уже позволила. Мне очень приятно, что вы называете меня по имени».

– «Тогда… давайте отведаем что-нибудь из этих многочисленных яств. Не хотите ли пирожок, – вон тот, круглый? По-моему, выглядит заманчиво», – глазами он указал на блюдо, стоящее от него по правую руку. Кшесинская растерянно взглянула и, мотая головой, энергично принялась отказываться.

– «Нет-нет, благодарю, ваше императорское высочество, – она сглотнула и отчего-то вдруг смутилась, – мне совсем не хочется есть, правда! Вообще… как-то не до еды сегодня».

– «Что ж, вас вполне можно понять… думаю, вы изрядно переволновались.

И вдруг он засомневался.

– Или вы хотели бы, но не можете из-за наложенных на вас ограничений?»

– «Нет, что вы! как раз сегодня нам можно, – она засмеялась. – Я, наверно, и впрямь сильно переволновалась, оттого и есть не хочется».

– «Понимаю, – он беззаботно кивнул, – а я, знаете ли, зверски проголодался.

Целый день в полку, – то одно, то другое… и все как водится самое главное, все нужно успеть… – указательным пальцем он попилил кончик носа и доверительно на нее взглянул. – Пришлось спешить. Едва успел переодеться. И обед пропустил, – он махнул рукой, – да и позже не удалось перекусить. Что ж, решительно вы отказываетесь?.. Вы позволите?»

– «Конечно, конечно!.. Я виновата, простите, ваше императорское высочество!..