Матильда танцует для N…

Пятиалтынный, насколько это у него получалось, решил, видимо, отдалить роковой вердикт – повернул направо, налево… опять покатился прямо…

Положим, что судьбу свою она догнала – и даже протянула за ней руку. Однако, заколебавшись, тут же и отдернула. Обидно, если обычная монетка вот так в одночасье обрушит все твои мечты…

Вмиг высохнет песок, и рухнет замок, и лопнет шарик, в небеса не улетев…

Впрочем, барышня Кшесинская не была склонна к долгим колебаниям. Она нагнулась, взглянула – и, схватив монетку, так крепко сжала в кулаке, что больно стало пальцам.

– «Орел! орел!.. Вот этого уж, милая, вовек я тебе не забуду! Никогда больше не отдам в руки торговца! положу в шкатулку с драгоценностями и будешь у меня главной реликвией! Дырочку просверлю – стану носить на шее как талисман». – Прежде, чем сунуть монетку в карман, она обтерла ее краем юбки и многократно со всех сторон обцеловала…

– «Юля! Ю-ля-а-а!» – она помчалась к сестре (в щелях между черными торцами застряли невыметенные обгорелые спички, конфетные обертки, остатки золотистого лошадиного навоза – все это она успевала заметить по пути своими быстрыми глазами).

– «С ума сошла – кричишь на всю площадь. И вот что ты там, спрашивается, на земле, искала?» – сестра в своей излюбленной насмешливой позе, скрестив на груди руки, безмолвно за ней наблюдала.

– «Нет, ты только посмотри, Юля, какая дивная весна!.. моя выпускная весна! И день-то какой чудный! И все так прекрасно складывается!.

. Вот не зря я похожа на папа – говорят, к счастью. Верно и впрямь я счастливая!»

Она с разбега налетела на сестру и, схватив ее в охапку, закружила. Запрокинув голову, Матильда глядела в небо с редкими проблесками синевы, с серыми несущимися облаками. Дворец качнулся, в зеркальных окнах отразилось небо с плывущими облаками. Рискуя уронить тщетно крылатого Ангела, накренилась Александровская колонна.

– «Послушай, довольно уж, хватит! Танец умалишенных… Что люди подумают? – высвободившись из объятий сестры, Юля безнадежно махнула рукой.

 – Ты как всегда в своем амплуа! Сейчас видно будущую артистку. И эти твои вечные эскапады! – Она покрутила головой. – Впрочем, может быть, за это твое сумасбродство я тебя и люблю… гораздо больше, чем ты заслуживаешь».

– «Заслуживаю! Я очень даже заслуживаю, – с глуповатой довольной улыбкой младшая уронила вдоль боков руки.