Заунывненский шлак

Я ради него всё бы сделала, если бы он попросил…»

«Это который Патиссон? Бездарный самовлюблённый паренёк с развратными глазами? Плохой актёр, снимающийся в плохих сериалах?»

«Это "Сумерки"-то плохой сериал?! Да я все серии собрала! И как ты смеешь, глупый цветок, катить бочку на моего Эдвардика?! Тебе просто завидно. Ты сидишь тут в своей покрышке, ничего не видишь. А потом наступит осень, ты завянешь и сгниёшь!»

«Ты тоже завянешь и сгниёшь, Тлена! – заговорили разом все цветы.– Потому что это закон жизни: все вянут и гниют, кто-то заживо.

Смрад наполняет планету. И это никогда не прекратится. Ни-ког-да».

«Цветы, я вас ненавижу! И вас, деревья, ненавижу! Я ненавижу этот парк, этот город, эту жизнь! Меня тошнит…»

«Всех тошнит. Но все терпят. Потерпи и ты. В конце концов, семьдесят пять лет – это не так и много. Пролетят, не заметишь…»

Тлена заплакала и пошла домой.

Чистый воздух

Китя Грустникин и Нытя Печальский шли в магазин за сыром, вином и фруктами. На скамейке сидела какая-то гетеросексуальная парочка и самозабвенно целовалась.

Ките стало завидно и, когда они с Нытей пошли безлюдным переулком, Китя воровски огляделся и осторожно взял Нытю за руку.

Тут же раздался ужасный шум:

– Извращенцы поганые! Содомиты! Совсем оборзели! Скоро нормальному, русскому человеку* шагу ступить будет некуда – вокруг одни гомосеки!

Источником шума был некто Сиворылов – невысокий, небрежно выбритый господин в спортивном костюме «ADEADASS» и сандалиях поверх носков.

Китя и Нытя, конечно, перепугались. А поэтому страшно осмелели. Обменявшись парой тихих нужных слов, они бесшумно подошли к Сиворылову. Безболезненно, но крепко ухватили его с двух боков, оторвали от асфальта и понесли во двор. И не было вокруг никого, кто бы их остановил. Ведь одно дело, когда два здоровых мужика на улице держатся за руки – тут уж заунывненцы проявляли самое праведное и бурное негодование, потому что были очень нравственными людьми, готовыми порвать за нравственность себе и другим всё, что можно порвать, – и совсем другое, когда те же два мужика на улице волокут куда-то третьего.

Вот тут заунывненцы демонстрировали лучшие образцы корректной индифферентности, потому что были очень тактичными людьми, не любившими без большой нужды совать нос в чужие дела.

Китя и Нытя с господином Сиворыловым вошли во двор, приблизились к помойке, аккуратно перехватили господина Сиворылова, положили в мусорный бак и задвинули крышку.