Лесной старик. Роман

После завтрака он ретиво сочинял свой роман, который вдруг начал продвигаться удивительно быстро. Вечерами в гостиной он вслух читал Алёне продолженье своего романа, и они доверительно обсуждали различные фрагменты. Наконец, Серову показалось, что Алёна очень вдохновляет его, и однажды утром он в рабочем кабинете подумал:

«Я не буду фарисействовать, и я готов честно признаться самому себе, что я воспринимаю Алёну своей сестрой… Но кого же я теперь люблю: мёртвую сестру или живую Алёну?.. Прежде меня часто обожали и даже донимали смазливые умницы, но они совсем не вдохновляли меня.

Неужели я доселе никогда в жизни не любил по-настоящему?.. И почему после появленья у меня истинной любви мой роман стал писаться неожиданно легко?..»

Вечером они в чёрных и плотных костюмах вышли через чугунную калитку из миниатюрного ландшафтного парка, который окружал их дом, и по тропинке из брусчатки углубились в горный сосновый лес. На овальной и сумрачной полянке Серов промолвил:

– Меня поражает лёгкость, с которой мне теперь пишется.

Не кажется ли тебе, что я начал халтурить?

И она задумчиво сказала:

– Твоя проза, действительно, очень изменилась. Ты, наверное, перестал думать о своих будущих читателях, и этим ты сбросил с себя гнетущую обузу. А прежде, несомненно, тебя мучили и томили мысли о том, какое впечатленье на читателей произведёт твоё творчество. Нынче ты прекратил притворяться и стал искренним. А ведь притворство в литературе требует немалых усилий, а, значит, и времени.

И ты стал писать гораздо быстрее. Ты начал писать проще, и твои сложноподчинённые предложенья теперь не превышают должной меры, и поэтому слог у тебя стал нервным и лёгким.

– Спасибо тебе за лекцию, – довольно отозвался он, – ведь ты всё это отчебучила, как заправский критик…

А в тихом лесу быстро темнело, и лишь изредка доносились до них шелесты, скрипы и шорохи. Воздух несильно пах гнилью, корой и свежей хвоей…

Серов озадачено молвил:

– Но ведь меня чрезвычайно волнуют твои впечатленья от моих строк.

Значит, я всё-таки не сумел полностью отрешиться от мыслей о моих будущих читателях. Абстрагироваться от людей всегда нелегко…

– Но ведь я не вполне обычный читатель, – негромко произнесла она, – поскольку я полюбила тебя. И мне, конечно приятно, что ты обо мне помнишь каждую минуту. Но разве я даю тебе советы, наставляю тебя, высказываю претензии к тексту? Нет, я просто с умиленьем тебя созерцаю… Но я всё-таки сохранила объективность.