Уроборос. Избранное. Том 5. Повести

Одно было ясно – он не может уйти и всё! В какой-то момент лейтенант почувствовал, что дрогнуло пространство и как будто сдвинулось время. То, что произошло после, трудно было осознать. В мгновение ока он переместился в тело своей живой копии.

Лейтенант открыл глаза, увидел огромный диск луны, заглядывающий в окно. Вздохнул и сладко потянулся. Он дома – в своей спальне, но один. Жены нет – может быть, вышла на кухню. Хотя… почему он решил, что один? Женский силуэт выступил из-за шторы – тонкая гибкая девическая фигура в прозрачных восточных шелках.

Танец живота… Слышны тугие звуки бубна.

– Шехерезада… – откуда-то издалека всплыла ленивая мысль.

Лёгкие ткани, то струясь одной волной, то распадаясь на летучие лоскуты, обвивали стройные ноги… Шехрезада…

Лейтенант услышал рокот горной реки. С трудом открыл глаза, увидел то же каменное ущелье, только над рваной кромкой чёрных скал висел неправдоподобно огромный и яркий диск луны. Ночь поглотила зной, воздух остыл.

Было даже холодно, как всегда в горах, когда скроется солнце. Тело болело так, что казалось лучше умереть, только бы избавиться от этой колючей, жгучей, выворачивающей все внутренности боли. Невдалеке всё те же три столба и привязанные к ним ребята из его части.

Двое из них пошевелились, подняли головы – значит, живы. Лейтенант хриплым шёпотом произнёс: «Ребята, не соглашайтесь на ислам. Заставят убивать наших. Если слышите, кивните». Оба рядовых кивнули.

«Иван жив?» – из последних сил хрипел лейтенант. Парни покачали головами.

– Значит, отмучился, – отозвалось где-то в душе тихим эхом.

Помолчали. Собравшись с силами, лейтенант выдавил шёпотом: «Мужики, приказываю выжить!»

Он пытался удержать ясность сознания, но силы были израсходованы – мир снова закружился, сворачиваясь в серебристый рулон. Смеющийся образ Шехерезады возник из далёкой точки в пространстве и закрыл собою ущелье, залитое голубым светом луны.

Картина шестая

Ранним утром поезд подходил к Новосибирску. За окнами мелькали фонари, освещённые окна многоэтажек, красные и зеленые сигнальные огни светофоров. Колёса стучали на стыках и железных узлах рельсов, то сливающихся, то разбегающихся в разные стороны в причудливом дорожном танце. Включилось радио, и вагон наполнила широкая красивая мелодия болеро Равеля.

– Как по заказу, – подумал лейтенант.