Я могу всё. История жизни

Один из вожатых встал и набрал воздуха. Со временем все было обустроено.

– Ну что ж, – выдержал он театральную паузу, – вот мы и на месте, сидим, уютно устроившись на этих пенках. Я так скучал по всему этому. Дети, почаще приезжайте в наш лагерь. Ведь здесь атмосфера спокойствия, а не то что там в городе… – вожатого понесло в задушевные мысли о жизни, природе, детях и далее по списку, но вскоре кто-то из его коллег прервал эту речь.

– Чтобы поднять градус душевности, я принес гитару, – сказал кто-то с другого края круга и все радостно зашумели.

Присутствовавшие похлопали, гитары там и правда не хватало. Вскоре зазвучали всем известные песни, и народ начал подпевать, изредка перекусывая доставшейся картошкой.

Шарлиев с Василисой сидели вместе. Она старалась как-то поближе к нему подсесть. Сама того не осознавая, она была влюблена в этого сухопарого парня, но не могла никак в этом признаться, прежде всего самой себе. Она искала его каждый день, старалась незаметно посмотреть, чтобы тот не заметил. Это происходило с ней впервые, она толком не могла себе отдать отчет в том, что это та любовь, про которую она смотрела фильмы, про которую ей рассказывала ее мама и старшие девочки.

Вася в тайне мечтала его поцеловать или чтобы он ее хоть обнял, но по правде говоря, он и сам не знал, как это нужно делать, и старался отсрочить момент, хотя она ему тоже нравилась.

Джон и Кристина сидели рядом и вовсю уже ворковали. Он понимал, что смена скоро закончится и надо брать быка за рога. Ему с ней нравилось проводить редкие моменты, подобные этому, в которые он лез ее целовать, что она, впрочем, любила, ничем не отличаясь от других девушек во всем мире.

Это была буря чувств, так усилившаяся в последние дни. Джон почувствовал, как сильно он изменился за эти две с небольшим недели. Уверенность, пришедшая из-за выходок Шарлиева, сделала из него почти другого человека. Он перестал постоянно есть, стал заниматься спортом в пределах его возможностей и даже стал как-то по-другому разговаривать.

Обе их новые подруги были из более взрослых компаний, но Джону и Шарлиеву по возрасту были почти ровесницами.

На одной из пауз между душевными песнями Дроган и старшие ребята подозвали Джона с Шарлиевым и предложили прогуляться. Шарлиев взял свой рюкзак, а Джон жадно укусил последний раз свою запеченную картошку и выбросил кожуру с фольгой в мусорный пакет, висящий на дереве.

– Слушай, Шарли, может, не пойдем туда? – спросил боязливо Джон. – Мне это как-то не нравится.