Феникс. Повесть года

Собственно, в какой-то момент он прекратил туда ездить вообще, предпочитая приглашать старых друзей к себе в гости.

Так что теперь он ехал туда после большого перерыва, и эта поездка волновала его. Он вспоминал свой дом на Колхозной площади, в нескольких шагах от бывшей Сухаревской башни, где обделывал подозрительные делишки соратник Петра и чернокнижник Яков Брюс и где жил Борис до второго класса. Он вспомнил и своего деда, который водил его в школу по кривым улочкам и переулкам, по пути декламировавшему ему строчки из «Бородино».

Потом, много позже, после того как дед умер летом восьмидесятого, во время олимпиады, от рака почки, а Борис даже не знал об этом, сидя на даче, он услышал от бабушки, что их прямой предок служил майором в артиллерии при Александре первом и воевал в Бородино.

За двойным окном автомобиля бесшумно проносились наполовину скошенные поля. Вся дорога в аэропорт заняла не больше десяти минут, и, въехав на территорию аэропорта, он направился на долговременную стоянку.

Он знал, что если его план удастся, то обратно он приедет поездом и машину придется забирать отдельно. Наверное, взять такси было бы экономичней и разумней, но он не мог отказать себе в удовольствии насладиться этим автомобилем, возможно в последний раз. Нежно погладив деревянный руль, он захлопнул дверь и, убедившись, что мерседес заперт и спрятав квиток от парковки в бумажник, поспешил к стеклянному зданию аэропорта Вацлава Гавела.

2. Прага – Москва

Борис любил летать.

Может быть, это было связано с тем, что он закончил Авиационный институт и прекрасно понимал, что это самый безопасный способ передвижения. (Хотя понимая это, Борис не уставал ужасаться тому, что в один прекрасный день ему предстоит сесть в самолет, спроектированный однокурсником, а однокурсники его были все в основном пьяницы и двоечники. Оставалось утешать себя тем, что цикл жизни самолета долгий, и к тому времени, как на рынок доберутся самолеты, конструкторами которых будут его однокурсники, российская авиационная промышленность полностью зачахнет).

Так что скорее всего в этой любви проявлялось просто несломленная веками, доставшаяся от предков в наследство, тяга к путешествиям.

Ему нравился взлет, когда ревущая туша самолета, вопреки, казалось бы, всем законам природы, после короткого разбега взмывала вверх, унося его выше и выше, так близко к Богу, как он знал, ему удастся приблизиться в этой жизни.

Он верил в Бога.