Всему свое слово

Февраль не мой, февраль не наш,

Февраль без вьюги завываний,

Без нанесенных каш-малаш

Из снега, без узорцев в раме

Оконца. В общем, от зимы

Осталось разве что названье,

Больному миру воздаянье

Из неба порванной сумы.

    20 февраля 2017

На меже

Весна тревожна и мятежна.

Когда уходит снег,

В мир возвращается невежда —

Особый человек…

Лишенные благого слова,

Ходящие в немых

Вдали от шума городского

Жгли чучело зимы.

Но в чём-то правы были эти

Сказители миров,

Резвясь и прыгая, как дети,

Средь копей и костров,

Пока иные с чином, ладом

Торги вели свои…

И вроде б ничего не надо:

Ни пряников, ни мармелада…

– Ну что! Ну, что ещё тебе?!

Ну что ещё!

– Любви.

    20 февраля 2017

Скоро кончился век

Был человек, и… нет человека.

Умерло тело – осталась душа.

Жизни такое совсем не помеха,

Жизнь как была, так и есть хороша.

По пересудам и по сожаленьям

Время пройдётся своею метлой.

Отпочковавшееся поколенье

Выстроит свой независимый строй.

Был человек, был, и… нет человека.

Умер, ушёл, но осталась судьба:

Может, случится, и вспомнятся где-то

Имя, и вера, и дело раба.

Вспомнятся небом, дождями и ветром;

Вспомнятся снегом, а может, – под снег:

Был человек, был, и нет человека!

Нет, а недавно скончался и век.

Вместе с собою забрал он остатки

Тех, кто его хоть немного да знал.

Время сперва рвёт листы из тетрадки,

После берётся за тех, кто писал.

Время берёт и выводит куда-то

По одному их… совсем далеко.

Как-то однажды я слышал, ребята:

Смерть тяжела – после смерти легко.

Будет легко! Обязательно будет —

Стоит об этом еще раз сказать!

Не для того же рождаются люди,

Чтоб умереть… Но бессмертными стать!

    21 февраля 2017

Пять строф в книгу

Погиб… и сам убить успел

В ночной вчерашней перестрелке.

И на часах застыли стрелки,

И школьный раскрошился мел,

И что-то явно изменилось

Между Вселенной и людьми —

Замазалось, перечертилось,

Переигралось с «ля» на «ми»,

Сползло с прямой на угловатость,

С тепла – на влажный и сырой.

Запахло марлями, палатой,

Землей, окопом и войной.

Закрасились свинцово-красным

Закат и солнце заодно,

И невозможно безучастно

Легли желания на дно.