Моя ойкумена. Лирика 1979-2009

Эко хватил! Почему не покаялся?

Каюсь, родимые, каюсь во всем.

Тарскою степью, Барабинской, Каинской

Еду в заросший крапивою дом.

Осень такая, что хочется выстрелить,

Чтобы за эхом осыпался лист…

– Истина там, где отрезана истина. —

Молвил безногий, как хмель, баянист.

Лесоповальные, скотопригонные

Лики родные Марусь-Магдалин

Вновь уплывают в оклады оконные,

В дождь и безденежье русских долин.

Поле, пространство, полет и безмолвие —

Даль, словно хлеб, не пресытит во век.

Вновь с мукомолия на богомолие,

В преображающий родину Снег.

Сны роковые в душе не поместятся,

Но сохранятся в небесном краю.

Пред наступлением красного месяца

Простоволосый и тихой стою.

Скажешь ли правду мне, Ванька-Емелюшка,

В час, когда будешь не пьян, а блажен:

Скольких прияла льняная постелюшка

Ширь-белизной в миллионы сажен.

Боже, простишь, ли нам неразумение

Или рассеешь как израильтян?..

Стыки вагонные.

Гужи ременные.

И горизонт неохватен и рдян.

    24 сентября 1994

Братан

В дворах, запутанных крапивой,

В железно-кислых гаражах

Живет мой брат светолюбивый,

Что с целым светом на ножах…

Питомец матери поблеклой

Он безотцовщиной крещен.

Как в перевернутом бинокле,

Он смотрит бесконечный сон,

Он смотрит мир прекрасно-дальний.

По вечерам, по вечерам…

Мир сладко-розово-миндальный

Под звездным выхлопом реклам.

В героике заморских весей,

В водовороте зол и злоб

И в отблесках чужих агрессий

Он круто выбривает лоб.

Но не монах из недр Тибета,

Не зэк, не хиппи, не лама

Ему сказали сделать это —

А страсть, а кровь, а жизнь сама.

Дар веры в собственное тело

Ему талантом силы дан!

Он стал солдатом передела,

Он верный кореш и братан.

За наши и за ваши вины

На горьких поприщах страны

Я вижу – в группы и дружины

Встают смурные братаны.

Потоком общим увлекаем,

Склонюсь пред гибельной судьбой.

Нет, я – не Авель, он – не Каин…

Ну, здравствуй, брат.

И – Бог с тобой.