Хорошее жилище для одинокого охотника. Повести

– Ушел он, ушел, только что! – опамятовалась старуха; в ее словах было безудержное желание выпроводить гостя. – Да вы его догоните, он только что ушел…

Суетливо, поспешно, – мол, теперь он все уяснил, – Шаутин пробормотал зачем-то спасибо, которое обожгло его стыдом; за спиной напряженно ждали, когда он уйдет, подталкивали, выпроваживали глазами; уже взявшись за дверную ручку, он сиротливо оглянулся – и ожидательные взоры уперлись в лицо, и в них был страх, что он останется. Он снял крючок…

И в комнату, щерясь, вломился Евланов.

– Что за шум, а драки нет! – развязно сказал он.

– Да вот и он сам! – Старуха обрадовалась, что все, наконец, выяснилось и они уйдут. – Друг-то твой тебя ищет. – Она обратилась к Евланову. – Ты только ушел, а он к нам в окно лезет, думал, что ты еще тут. Этак-то меня, старую, и с ума недолго свести…

Шаутин, как нашкодивший кот, сунулся было в дверь, но Евланов, узнавая, остановил его; недоумение в нем мешалось с бешенством.

– Стоп! Кто такой?

Попался!

И опять, точно после предварительного заключения наконец-то приговоренный, Шаутин внезапно успокоился, ибо действительное оказывалось легче воображенного.

Он вперился взглядом в гладкую узкую скулу Евланова, подбирая, куда бы ударить; под туго натянутой кожей обозначились бугорки коренных зубов. Зубы-то хорошие…

– Ты зачем здесь? – Евланов угрожающе придвинулся, цепко ухватил Шаутина за плечо. Шаутин равнодушно ждал дополнительных действий; страшно ему уже не было, он был готов к драке.

Нарочито прямо, твердо он посмотрел в оловянные глаза и, млея от своей дерзости, ответил:

– А за тобой слежу. Помнишь, на улице-то встретились?.. А еще раньше ты мне прикурить давал? Вот с того разу и слежу.

– Зачем? – выдохнул Евланов.

– А в ч е р а ш н е е – т о помнишь? – Шаутин звенел натянутой струной; он вдохновенно подхватил случайную реплику и понял, что попал в точку: Евланов обнаружил испуг.

– Что вчерашнее?

– А в поезде-то помнишь, мужика того? – не унимался Шаутин; его охватил какой-то восторг.

 – Лесорубы ехали. Помнишь? Ты после того четыре месяца отсидел…

– Врешь, шкура! Пятнадцать суток всего дали! – заорал Евланов. – Врешь, падла, все врешь! Что ты мне про мужика-то? Вот он, мужик-то…

Хотя и до его слов Шаутин уже узнавал в хозяине Егора, однако он потерялся до того, что опять попытался пройти. Евланов крепко приподнял его за ворот.