Золотая крыса

– И что, вы там… кувыркались? На моей постели?

– Но кто же мог знать…

– Да при чем тут вы, Илюша? – Я задержала дыхание, чтобы сдержать вопль тоски, скорби, разочарования… Словно утопающий, которому бросили с вертолета спасательный круг, а он, счастливый, ухватился за него – и вдруг понял, что тот – из сахара. – Вы тут, ясное дело, ни при чем… – Я застонала.

Он кивнул на бутылку, но я отрицательно показала головой.

– Говорите, высокая, черноволосая, тоненькая?

Он кивнул, не поднимая глаз.

– И шрамик на подбородке? Крошечный, двойной? Смешной такой?

Он снова не ответил.

– Софья… Но зачем? Она без памяти влюблена в своего Вадима. И дети всегда при ней… Как она умудрялась?

– Но зачем же она объявление дала, если замужем – и мужа любит?

– В объявлении о брачных намерениях – ни слова, так ведь? «Для редких встреч, прогулок у моря, поездок по грибы и на рыбалку, игры в покер…

– … и настольный теннис… Так это – вы?

– Естественно. Это я – одинокая, а Софья замужем.

Именно ее близнецов вы должны были сегодня развлекать. Вот это была бы встреча…

– Подождите, Лу. Давайте разберемся. Вы – Астрид Лу. Людмила. Люся. Но никак не Эмилия. А в объявлении…

– Ну и что? Ведь и она – не Эмилия. Я хоть девичью фамилию своей матери использовала. Спесивцева. Да и… не хочу я ничего объяснять! Эмилию выдумала для конспирации. И телефон поэтому не дала. Только абонементный ащик. Своего у меня нет, вот и попросила Софью… Лучшую подругу… Пару-тройку раз она передавала мне письма.

Все – какие-то сопляки или двинутые. Я даже встречаться с ними не пошла…

– Просто сериал какой-то получается. Бразильский или аргентинский…

– Да, сериал… – А сама подумала: скольких же ты, подружка моя верная, до меня не допустила? Отборные, небось… Ни себе, ни людям… Ну, голубушка, отдыхай получше, набирайся сил. Они тебе пригодятся по возвращении. Это я тебе обещаю…

– Давайте, Люсенька, выпьем?! – Он улыбнулся той самой улыбкой, – и я вспомнила: однажды, в поезде, мимо нашего купе прошла девочка – и улыбнулась.

И что-то такое было в этой улыбке, что все купе осветилось, и все заулыбались, и тихое тепло и блаженство наполнило душу… По-моему, не одной мне. Я эту девочку часто вспоминаю. Что с ней? Где она? Кого согревает и освещает? А если ее уже забрали, кому в наследство досталась эта улыбка?

– Выпьем, говорите? А, давайте! И поужинаем снова. С разговорами. С тостами.