Второе пришествие

– Да ты что, не знаешь, что вчера произошло? – настала моя очередь удивляться.

– Не-а. Я вчера пьяный был. Сильно пьяный. – И, как бы оправдываясь, пояснил. – «Алик» я. С тридцатилетним стажем.

Спихнул, значит, все свои прегрешения на сорокоградусного козла отпущения и облегченно вздохнул.

– Это же надо так напиться, чтобы прозевать конец света! – всплеснул руками Владимир.

– Какой конец света! Ты, парень, завязывай издеваться.

– А ты думаешь, летчики свои самолеты от нечего делать в этой глуши посадили? Особенно тот, что на брюхе лежит.

Скучно им стало просто так летать, вот и решили поразвлечься, да?

Мужичок в раздумье почесал свою голову. Хорошо так почесал, обстоятельно – аж перхоть столбом.

– Дела, – наконец мучительно протянул он, поверив. – Ну дела. Лучше б я сдох. Где же теперь похмелиться?

– Да ты что! – возмутился я. Столько людей погибло, и твои близкие тоже, между прочим. А он – похмелиться.

– Так нету у меня близких.

Кто помер, с кем разошелся. Так что роднее водки никого у меня не осталось. А ты, чем мораль читать, лучше бы рассказал поподробнее, что случилось.

На мое скорбное повествование мужичок отреагировал тоже весьма своеобразно:

– Ну вот, дождались! Хрен теперь заграница нам поможет. В кои веки русскому мужику самому выкручиваться придется.

– Видишь толпу, – охладил его пыл Владимир. – Из них русских и двухсот человек не наберется. Остальные – бывшие иностранцы.

– Почему бывшие?

– А потому, что нет теперь ни русских, ни немцев, ни французов. Остались только жертвы конца света.

Они двинулись к самолету, в котором Мюррей наладил перепись колонистов, в первую очередь интересуясь родом занятий.

– Кукуманя я, Григорий, – немного смущаясь, сообщил мужичок. – А вот насчет профессии ничего определенного сказать не могу. В колхозе трактористом работал, в городе – слесарем, бочки клепал, выдувал стекло разное.

– А что бы ты у нас хотел делать? – спросил, заинтригованный такой разносторонностью, Мюррей.

– А что угодно, если без ученых выкрутасов. В ядреной физике и прочих сопроматах я не силен, зато со всякой человеческой работой справлюсь запросто.

Как показало время, Кукуманя не хвастался. Он принадлежал к тому, не столь редкому типу русского человека, который в трезвом виде мог выполнить любое задание, не требующее университетского образования.