Второе пришествие

До зверя оставалась метров пятнадцать. Командир нервно даванул на курок. Раздался негромкий щелчок – и больше ничего. Все-таки его учили не лихо стрелять, а водить самолеты. А лев уже сократил дистанцию до десяти метров, присел, весь подобрался в комок и нервно заерзал задом.

– Дай сюда, – какой-то человек, как оказалось впоследствии полковник английской армии, выхватил пистолет из дрожащих рук, и передернув затвор, дослал патрон в ствол, приведя оружие в боевую готовность.

– Ба-бах! – выстрел прогремел своевременно, на мгновение опередив прыжок льва.

С одного раза уложить такую махину, конечно же, не удалось, но внезапно пронизавшая тело боль сорвала отлично подготовленную атаку. Лев снова рыкнул, теперь уже возмущенно—удивленно, мол, что за дела, мужики, и выпрямился во весь рост. Теперь у полковника был выбор, куда стрелять и, главное, время. Ухватив пистолет двумя руками, он всадил несколько пуль в левую часть груди зверя. Лев рыкнул в последний раз, и огромная туша шмякнулась на асфальт.

– Готов! – облегченно выдохнул Владимир.

– Вот так был убит последний на Земле лев, – с некоторым сожалением добавил я.

– Ты, фраер, завязывай понты колотить, – раздалось у меня над ухом.

Я искоса взглянул на говорившего. Ну конечно, это был либо Антон Семенович Тихонин, либо Игорь Витальевич Мышкин, я пока точно не знал, кто из них есть ху. Кто, значит, Тихон, а кто Валун – именно к такому обращению они были куда привычнее, поскольку являлись уголовниками, да не простыми, а авторитетами.

Тихон по слухам, даже вором в законе. Не зря же они летали в Швейцарию. Большинство крупных уголовников, уцелевших в лихие девяностые, теперь стали уважаемыми бизнесменами, и предпочитали вести дела с иностранцами.

Надо отдать авторитетам должное, они легко держали любые, самые неожиданные удары судьбы. С воли в тесную, вонючую камеру – нет проблем, из камеры в шикарный офис – всегда, пожалуйста, из офиса в бега – сколько угодно. Вот и конец света уголовники восприняли так, будто готовились к нему с самого рождения.

Феноменальная приспосабливаемость, как у мушки-дрозофилы. И столько же, сколько у нее, мозгов. На двоих. Даже представить невозможно, что они сумеют выучить ставший обязательным для всех английский. Да что английский. Пару дней назад молоденькая переводчица, сопровождавшая в Москву группу немецких бизнесменов, наслушавшись речей авторитетов, удивлялась:

– Мне сказали, что они русские.