Второе пришествие

Но не настолько интересно, чтобы положить за это собственное здоровье, а то и саму жизнь.

– Кажись всё, – заявил Тихон часа через полтора и тут вроде бы спохватился, не очень умело притворяясь, что только сейчас вспомнил о чем-то существенном. – Эй, джигит!

Он обратился к смуглому молодому человеку явно кавказских кровей, на свою беду затесавшемуся в русскую общину. Хотя куда еще ему было податься? К немцам или англичанам? Тем более, что рядом сидела шикарная блондинка из наших, в чьем обществе кавказец и возвращался из заграничного вояжа.

Я когда-то читал, что по отношению к преступникам с Кавказа воры-славяне делились на две категории: предпочитавших сотрудничество и тех, кто считал, что «папуасов надо отстреливать при первой же возможности». Тихон явно относился ко второй группе, причем его ненависть распространялась на всех кавказцев, а не только бандитов, и никакие, даже самые чрезвычайные ситуации не могли заставить его изменить свое мнение.

– Я вот о чем думаю, – молвил авторитет, не спуская глаз с кавказца.

 – Что мы все, как животные, нужду исправляем по кустикам. Надо сделать нормальный сортир и поддерживать в нем чистоту. Вот ты этим и займешься.

– Я нэ буду этого дэлат! – гордо, почти с вызовом ответил кавказец.

При этом даже сквозь загар было видно, как густо он покраснел. Еще бы – такое оскорбление национальной гордости. Вон в Грозном, до того, как его разбомбили, ассенизаторами работали одни славяне. Для того и держали.

– Как это не будешь? Привык у себя в горах гадить в пропасти.

Нет уж, ты попал в общество цивилизованных людей и будь добр живи по его законам, – меня в очередной раз поразило, как умело приспособился Тихон к аудитории. Ни одного блатного слова. А ведь совсем недавно я слышал от него выражения, по крепости не уступавшие абсолютному спирту.

– А кто ты такой? – наконец прорвало кавказца. – Начальник? Нэт. Я тэбя начальником нэ выбирал и плеват на тэбя хотел.

– Ты не на меня, ты на людей плюешь, – спокойно ответил Тихон.

 – Но мы сумеем с этим разобраться. Для того и поставлены, – он благоразумно не стал уточнять, кем поставлены и куда, а просто объявил: – Все свободны.

Не знаю почему, но я сразу отделился от толпы и направился к берегу. Это был странный берег, если, конечно, не учитывать его происхождение. Ты идешь по ровному полю, и вдруг оно резко заканчивается обрывом, и метрах в пяти под тобой мерно колышутся океанские волны.