Сквозь смех и слёзы…

Неделя переросла в две, потом в месяц…

За это время Васюков узнал много нового, из которого ничего не было приятным и интересным.

Лечение было комплексным… «Сульфазин в четыре точки» вызывал у него подъём температуры, явно превышающий градус любимой столичной. У него появились видения в виде танцующих летку-енку пингвинов почему-то с набрюшными сумками – как у кенгуру, из которых они доставали то «Столичную», то плавленый сырок «Волна», то уже наполненные кружки с пивом…

На гипнотических сеансах Васюкову вбивали информацию, что «пингвин» – это результат его любви к зелёному змию, и, стоит Васюкову опрокинуть стаканчик, как появится пингвин, а может, кто и хуже.

От галоперидола Васюкова «сковало» в такую скульптуру, по сравнению с которой Роденовский «Мыслитель» выглядел гуттаперчевым акробатом… От аминазина кружилась голова, а валиум погружал в сон, где роль чудовищ исполняли все те же проклятые пингвины.

Васюкову казалось, что кошмар будет длиться вечно.

Но судьба смилостивилась, и ночью он услышал обрывок разговоров санитаров:

– А я тебе так скажу, Зура, хоть он и псих, а мне его жалко. Сказал бы «двум вождям», что, мол, кончились пингвины и пить больше не буду – давно бы уже дома был…

Всю ночь Васюков не спал, а наутро, испросив электробритву «Харьков» у дежурного санитара и надев чистую пижаму, попросился на прием к «двум вождям».

«Два вождя» были кличкой одного человека, и заведовал он «буйной тройкой», а звали его на самом деле Карл Ильич.

Со слезами на глазах Васюков поведал ему, что он исправился, пить больше никогда не будет, и что проклятые пингвины исчезли навсегда.

– Ну что ж, батенька, – старенький Карл Ильич протянул Васюкову руку, – сегодня домой, но помните! Больше ни-ни, а то пожалуете опять к нам, и надолго…

Васюков активно замотал головой, и, почему-то отдав пионерский салют, поклялся никогда не брать в рот спиртного. А потом добавил фразу из понравившегося ему фильма: «И если я когда-нибудь нарушу свою клятву, пусть меня покарает суровая рука моих товарищей» (при этом образы товарищей в виде санитаров Коли и Зураба ярко вспыхнули в голове Васюкова).

Прошло три месяца… Васюков исправно ходил на работу и с тоской в голосе отказывался от пивка после смены.

Наступило очередное воскресенье… Васюков грустно смотрел «Международную панораму». Показывали праздник пива не то в Голландии, не то в Германии.