ЧЕЛОВЕК

– А ты не думаешь, что они прямо сейчас уже заканчивают? – спросил я.

– Нет. Тогда бы прекратилось гудение.

И как назло, словно черт сглазил, в помещении воцарилась полная тишина. Звуки теперь доносились только снаружи: гулял ветер, волны бились о камни, кричали чайки.

– А теперь можно паниковать?

Алиса, секундой прежде смирно сидевшая на ступеньках лестницы, сорвалась с места как ужаленная. Я удивленно смотрел на девушку, не понимая всей серьезности происходящего.

– Скорее! – крикнула она, дергая за дверь, ведущую в подпол. Та не открывалась.

Теперь нам самим надо было попасть внутрь. Во что бы то ни стало. Однако мое стремление словно парализовало. Не знаю, что послужило тому причиной, может, ее недомолвки. Кто же любит, когда от него что-то скрывают.

– Отойди, – велел я, хватаясь за пантакль и бормоча заклинание.

От досок, закрывающих доступ вниз, не осталось и мокрого места. Я вынес их ударом кулака, даже костяшки не поцарапал.

За дверью, которую я поначалу принял за подпол, таился густой мрак, сквозь него с трудом угадывалась ржавая лестница. Ступени уходили вниз, но далеко не просматривались – метров пять, не больше.

Мы замерли в нерешительности. Спускаться вниз? А если прямо сейчас маги направляются назад? Все наше выигрышное положение сведется к нулю. Нас попросту расстреляют снизу заклинаниями.

Алиса сбросила с себя туфли – каблуки очень мешали, и решительно заявила:

– Я первая.

– Нет! – грубо оборвал я, когда ее босая нога коснулась лестницы. – Первым полезу я, и это не обсуждается, сколько бы силы в тебе ни текло.

– Но…

Она хотела возразить, однако я уже ввалился в вертикальный туннель, неизвестно, насколько глубоко уходящий вниз. Выражение моего лица, видимо, было таким, что девчонка не решилась спорить.

Лестница вела не иначе как в преисподнюю, к самому дьяволу. Так я думал, устало переставляя ноги с одной перекладины на другую.

Свет давно померк, лишь крохотная яркая точка наверху говорила о том, что мы под землей. Спуск занял гораздо больше времени, чем я ожидал. Теперь хотя бы понятно, почему сектанты предпочитают не выходить: свихнуться можно, пока поднимешься и спустишься туда-сюда.

Наконец ноги почувствовали что-то мягкое, я несказанно обрадовался, что проклятая лестница закончилась.