Горячее кресло. 1986 год. Телефонный начальник

Выводил из эксплуатации воздушные системы передач и заменял их современными, кабельными мощными, типа К-60, К-300, с высокой пропускной способностью, по мере строительства кабельных и радиорелейных линий связи смежными предприятиями Министерства связи – ТУСМ-3, ЭТУС, ОРПТЦ. Оборудование цеха было довольно надёжным, его эксплуатация не доставляла особых проблем.

Построенная и введённая в эксплуатацию в 1976 году АМТС-1М уверенно и с неплохим качеством обеспечивала потребителей автоматическими междугородными соединениями без участия телефонисток, и последовательно перераспределяла соотношение между автоматическими, полуавтоматическими и ручными междугородными соединениями в свою пользу.

Многих работников участка ЛАЗ (линейно-аппаратный зал) я знал лично. Познакомился с ними в далёком 1974 году при прохождении здесь двухмесячной учебной практики на четвёртом курсе учёбы. Знал работников участка АМТС и полуавтоматики – его, с начала строительства и после ввода в эксплуатацию, возглавляла моя жена Ромалия Станиславовна находившаяся в настоящее время в декретном отпуске.

Заочно знал и телефонисток коммутаторного участка возглавляемого Бублик Александрой Степановной. Именно они обеспечивали мне соединения по области при работе в ЭТУС, обеспечивали очень качественно, своевременно с чёткой деловитостью. Именно этот цех принял меня наиболее доброжелательно. Но и тут головной болью сразу свалилась проблема.

Цех возглавляла Зябкина Нина Ивановна – прекрасно подготовленный специалист, очень милая обаятельная женщина.

По характеру – спокойная, выдержанная. Всегда говорила ровным тихим голосом, казалось, ничто не могло выбить её из равновесия.

Но, к моей полной неожиданности, она – вторая после Висящева, заявила о своём уходе с должности начальника цеха. Повторяю, я знал её с 1974 года, у нас были нормальные деловые взаимоотношения во время совместной работы при расследовании и устранении повреждений на зоновых линиях связи. Оконечные устройства этих линий находились в ЛАЗ-е, и нам приходилось тесно сотрудничать.

И я очень рассчитывал на неё.

Несколько попыток провести доверительную беседу с Зябкиной просто провалились. Нина Ивановна замкнулась в себе окончательно. Она и так была по натуре очень неразговорчивой. Игнорируя мои вопросы и доводы, упрямо поджимала губы, отмалчивалась. В глазах стояли слезы. Я только понял, что у неё был какой-то очень серьёзный конфликт с Ковалёвым, который, как оказалось, надолго отбил у неё охоту руководить.