Мосты времени. Альманах

Скоро я выставляю вещь у «Независимых», ты придешь взглянуть на неё. – говорил Амедео. – Здесь не стоит ничего смотреть, кроме Египта, «все остальное недостойно внимания»[30 - Анна Ахматова]

Амедео стремительно переходил от одной скульптуры к другой. Он показывал Анне свои любимые вещи. – Эхнатон, Анна, а на этом рельефе, он с любимой женой. Они из песчаника. Какой теплый золотистый цвет, а здесь он имеёт цвет терракоты. «Все в искусстве должно стремиться к безукоризненности»[31 - Амедео Модильяни]. – Как убрана его царица, Анна.

Она похожа на тебя. Меня поражают эти божества. Они бродили по бесконечным залам Лувра, оставляя навек здесь свои легкие тени и души. Затем, Амедео, решил, что они пешком отправятся в Люксембургский сад. Прохожие улыбались, глядя на них. Они были очень молоды и счастливы. Анна, своей диковинной красотой производила сильное впечатление на людей. Моди радовался этому. Он бережно вел за руку подругу по улицам Парижа. А вокруг, город радостно гудел, как улей. Париж раскрывал свои объятия для них. Они дошли до Сены, и любовались быстрой рекой. Моди неожиданно сказал ей: «Париж меня вдохновляет, в Париже я несчастлив, но уж что верно, то верно – работать я могу только тут»[32 - Амедео Модильяни]. Иногда, Анна говорила на чужом ему языке – Как жаль, что я не могу понять твои стихи на русском, – сокрушался Амедео. В саду они сидели на скамейке, и смотрели, как заходящее солнце отражается в воде фонтана. Моди положил голову Анне на колени, и она ласково гладила его темные волосы. Ночью, поздно, они брели по городу, лабиринтами улиц, в мелькании желтых огней, в шуме радостной и возбужденной толпы. Где – то в районе Пантеона, они с удивлением увидели за куполом, на фоне черного неба, огромный, желтый диск Луны.

Париж. Улица Фальгьер, 14

Днем, в мастерской было немного темно, и Моди зажег свечи. Он смотрел на женский портрет с лунным диском на голове, который лежал на столе. Затем он скомкал рисунок, и достал новый лист.

Он выбрал изящный карандаш с мягким грифелем, и наметил карандашом женскую голову с короткой, черной челкой и таинственными очами. В них странно отразились доброта и гордость. И линией, которая шла где – то из его солнечного сплетения, он нарисовал длинное тело прекрасной женщины. Анна сидела напротив Моди на кушетке. Она не позировала, просто читала книгу. Анна подняла голову, улыбнулась, и посмотрела на Моди глазами «Танисского божества».

Петербург.