Нет предела

Три месяца общения с Логиновым не прошли даром. Тот совершенствовался в диалектах и Сарина подключил. Олег довольно неплохо разбирал речь, хорошо пушту. Говорил скверно. Иногда слышал за своей спиной такое, от чего мурашки по коже выпрыгивали, как в лютый мороз. Хотелось оглянуться, что толку, и так ясно, как любы они тут. Однажды, вынимая носовой платок из кармана, зацепил деньги. Услышал шепот ребятишек: «Шурави что – то выронил», – оглянулся, но денежки уже… тю-тю. И ребятишки по сторонам, как воробьи разлетелись.

Чертыхнулся, толку то от понимания.

Неожиданно подумал, что одинок. Не хватает Логинова, хоть и молодого, но чуткого, умного товарища. Пацан вроде, а определен в жизни, и цель светлая, великая и идет к ней, не петляет как заяц. У тебя что? Олег тут же успокоил себя: что поделаешь, для великого – великим, как минимум, родится надо. Логинов сейчас далеко. У него же впереди – все трудно, все непросто.

И звание, и орден – события неординарные. Как ни сопротивлялся Сарин, пьянка получилась шумная.

Кто-то пригласил вертолетчиков. Издали они поздравили Олега: пробиться к нему через тесное застолье было трудно. Сарин с некоторым трепетом ждал прихода Бутейко, но тот по каким-то причинам отсутствовал в Кабуле. Было б затруднительно скакать через заставленный закусками и винами стол, падать на друга, шептать в ухо: мол, молчи, все потом объясню. Чувствовал Олег себя неловко, шума не любил, особенно в отношении собственной персоны. Сейчас и вообще считал излишним любые проявления внимания. Григорьев посматривал на Олега. Пил особист мало, больше ел, да слушал. В закусках, судя по всему, толк знал. И, пожалуй, мог бы потягаться в количестве съеденного с Гаргантюа и составить тому достойную компанию.

– Ты что такой смурной, майор? Письмо плохое получил из дома? – чуть помолчал, – да вроде тебе не пишет никто?

Сарин поежился:

– Пишут, кому надо.

– Пьешь плохо, закусываешь еще хуже.

– Мне хватает.

– Не ершись, это хорошо, что не привередлив.

Разошлись поздно, да и то после того, как выпили все и заготовленное и принесенное, и достать уж ничего не удалось для самых стойких и жаждущих. Олег, скинув рубашку, открыл окно, рухнул на кровать. Удушливый запах табака, водочного перегара, постепенно растворялся в свежем, пахнущем влагой, травой, воздухе. Уже засыпая, подумал: какая трава…, какая влага. Афган это, октябрь месяц. До обеда его не трогали – выходной день, воскресенье.