Разные люди. Сборник прозы и стихов

Весь из железа и веки его были до самой земли. Его привели под руки и поставили прямо к тому месту, где стоял Хома.

– Подымите мне веки: не вижу! – сказал подземным голосом Вий – и всё сонмище кинулось подымать ему веки.

– Не гляди! – шепнул Хоме внутренний голос. – Мишка сказал это так, как будто приказывал братцу и Сёма зажмурился от жгучего страха.

– Вот он! – закричал Вий и уставил на него железный палец. – Мишка повернулся к Сёме и ткнул в него пальцем.

В этот момент молния угодила в соседский огород, и гром пришёл тут же без задержки сухим револьверным треском, усиленным в тысячи раз.

Налетел шквал и разом пригнул деревья к земле. Крупные капли дождя и град как пули застучали по гулкой металлической крыше. Казалось, крыльцо подпрыгнуло. Мишкина нога соскользнула вниз, и будто миллион бешеных пчёл вцепился в неё разом. Мишка сначала взвыл волком, затем зарычал и запрыгал на одной ноге. Потом он плюхнулся на попу и, стаскивая носок с ноги, отчаянно ругался в половину голоса. Носок был мокрым и горячим. Под ногами у Мишки стояло ведро с обварным кипятком. Это старая бабушка кипятила воду в ведре для каких-то своих нужд, да и поставила его на крыльцо, что б поостыло, прямо перед Мишкиным приходом.

Бедный Сёма обмер до полусмерти, разум его помрачился, он сорвался с места и кинулся к двери в дом, но вместо того, что бы открыть её, стал стучать в дверь ногами и кулаками и вопить на всё село благим матом.

Дверь распахнулась и отшвырнула его к перилам. В ярком жёлтом снопе света показалась мама, тётки и старая бабушка, за ними второй линией набегали мужчины.

Сёму подняли на ноги, осмотрели и ощупали со всех сторон.

– Где болит, что случилось? – но Сёма только кричал, вцепившись в мамино платье.

– Говори, где болит!

Наконец Сёма поуспокоился и, тыча рукой в тёмный конец крыльца, выдавил из себя: «Вий Мишке ногу откусил!», и снова заревел.

Тут только заметили Мишу. Он сидел на полу и без остановки дул на стопу. Сёму отдали мужчинам, что бы те увели его в дом, а женская команда теперь уж окружила Мишку всё с теми же вопросами.

Мишка, молча кивнул на ведро, потом выдавил из себя: «Вода горячая», – и тихо чертыхнулся. Чего шуметь, когда сам же со всех сторон и виноват.

Мишку затащили в просторные сени и стали думать что делать. Хорошо еще не стали выяснять, кто виноват. Стопа его покраснела, но не настолько, чтобы сразу среди ночи ехать к врачам в город. Появились первые волдыри.