Разные люди. Сборник прозы и стихов

Иван Иванович впустил женщину, суетливо выглянул в коридор и тихо затворил дверь.

В кровати Агафья Тихоновна лежала смирно и больше не безобразничала, так что Иван Иванович вскорости и заснул.

Проснулся он, когда солнце уже поднялось над крышами домов. Агафьи Тихоновны нигде не было, но Иван Иванович даже не удивился.

– Видимо, так надо, – подумал он.

Снова позвонили в дверь. В приподнятом настроении Иван Иванович отомкнул замок. На пороге стояли министр обороны, министр внутренних дел, американские сыщики и два ангела в ослепительно белых одеждах с долгополым одеянием для самого Ивана Ивановича.

Все кинулись крутить Ивану Ивановичу руки, но он ловко захлопнул дверь перед самым их носом.

Тут Иван Иванович проснулся окончательно. Всё так же по-доброму светило солнце, и воробьи прыгали по подоконнику. Иван Иванович ущипнул себя за бок и был рад разлившейся боли:

– Всё, больше не сплю. Какая ужасная ночь. – Подумал он и залпом выпил стакан воды.

Потом он прошествовал на кухню и соорудил себе расчудесную яичницу с ветчиной и гренками.

Солнце яркими снопами света било в кухонное окно, запахи от яичницы забиралась в ноздри, от ночного кошмара остались только смутные воспоминания, жизнь потихоньку брала своё.

Иван Иванович уже сел перед сковородкой готовый накинуться на её содержимое, как вдруг зазвонил телефон. Иван Иванович замялся и всё же не стал снимать трубку.

– В этом мире и так всё хорошо, – подумал он.

    30 ноября 2010

Ремонт

Водопроводчик критически посмотрел на обветшалую квартиру и, махнув рукой, не разуваясь, прошёл в санузел.

Загремели горшки, банки, загромыхали жестяные поржавевшие вёдра, полетели в сторону пыльные тряпки. Рабочий смачно чихнул и обругал старую бабку:

– Ты, что, мать, своё приданое здесь копишь? Скоро замуж собралась?

Бабка семенила рядом, ахала, охала, переживала за свои банки-склянки и ночные горшки.

– Зачем тебе их сразу три? Ты, поди, и забыла про них – вот, смотри, сколько грязи в твоих жестянках налипло!

– Ничего, милый, придёт время и эти сгодятся, а ты поосторожней: у меня здесь убрано.

– Да, уж вижу. На Первомай в позапрошлом веке ты здесь убиралась.

– А ты, милый, всё равно поаккуратней. Я старая, мне трудно.

– Ну, а гантели тебе зачем, спортсменка? – мастер выудил из пыльного угла две чугунные болванки, махнул рукой и загремел своим инструментом о ржавые водопроводные трубы.

Работа продвигалась медленно.