Постарела. Сборник рассказов

Поглощая салат, боковым зрением увидел, что чайник скоро начнёт будить соседей. Не вставая с табуретки, дотянулся до ручки конфорки и повернул до упора влево. Огонь погас, чайник обиженно стал остывать.

За окном бушевала весна. Запахи цветущих каштанов, тюльпанов, поздних гиацинтов вселяли какую-то надежду. Наблюдая за дворовыми собаками за окном, я регулярно поворачивал голову в сторону прихожей, где молча стояла входная дверь. Прислушивался. В замочной скважине всё было тихо. Значит, мать ещё в дороге. Подошёл к телефонному аппарату.

Сняв синюю трубку, набрал по памяти номер: три-шесть-семь-один-три-восемь. Послышались гудки в сопровождении потрескиваний и отдалённых голосов бабушкиных соседей. Насчитав семнадцать длинных гудков, я положил трубку. Вернулся на кухню, взглянул на чайник. Он молчал. Решил его порадовать и снова включил конфорку. Сделав шаг к окну, услышал на площадке отдалённые голоса. Голоса были женские. Подошёл к двери. Щёлк, ещё щёлк, дверь заскрипела и была готова встречать гостей. Голоса приближались. Тяжёлый вздох, второй, третий. Бабушка, переведя дух, зашла в квартиру. Жёлтое лицо и шум из груди. Хрипы заглушали всё вокруг. Прильнув к щеке, не почувствовал отдачи. Сделал шаг назад. Всё серьезно.

***

– Сколько вам лет? – седой бородатый доктор серьёзно посмотрел на бабушку.

– Шестьдесят восемь.

– А-а-а-а… – протянул доктор и потянулся за шприцами, – я сделаю вам укол, предупреждаю, он болезненный.

– Не болезненнее её болячки! – нервно бросила мать и облокотилась о дверной проём.

Доктор зло взглянул на мать, кивнул медсестре и протянул ей ампулу с жёлтым порошком. Хрипы из груди продолжали сопровождать напряжённую обстановку.

– Мужчин прошу выйти, – доктор бросил быстрый взгляд на меня и встал с табуретки.

Я вышел, но из прихожей через плечо матери наблюдал за тем, что происходит в зале. Задрав край синего бабушкиного халата, доктор начал растирать ваткой место для укола. Запахло спиртом.

– Укол, – предупредил доктор, и я отчётливо услышал, как игла шприца проткнула бабушку и продвинулась на всю длину.

Прошла секунда, две, три, хрипы не прекращались. Через пять секунд из гортани бабушки послышались нечеловеческие, нарастающие, обрывающиеся звуки. Узкие серые глаза вмиг увеличились до невероятных размеров. Зрачки расширились. Доктор отбросил шприц в свой врачебный ящик. Вопли усиливались, мать в ужасе закрыла рот рукой и попятилась назад. Я не сдвинулся с места.